— Ну знаешь, в конце концов я предпочел бы, чтобы ты ехала с Марком! — сказал он с издевкой. — Так это хоть имело бы какой-то смысл! По крайней мере, я думал бы, что ты бросаешь меня ради удовольствия! А ты, оказывается, едешь из-за работы, из-за твоей паршивой работы!.. Она убивает тебя! Отравляет! Стоит твоему патрону свистнуть, и ты уже бежишь! И семенишь за ним! А меня спокойно бросаешь.
Он перевел дух, подумал немного, и вдруг лицо его совсем по-детски осветилось надеждой.
— А что, если мне поехать туда с тобой? — воскликнул он.
— Об этом не может быть и речи! — сказала Анна.
— Это тебе помешает?
— Очень.
Лоран нахмурился и, отчеканивая слова, подчеркивая их, произнес с насмешкой и ненавистью:
— Патрон будет недоволен? Мое присутствие унизит тебя в его глазах и испортит твою карьеру?
— Нет, Лоран, — ответила она. — Но пойми же, наконец. Не могу я таскать тебя всюду за собой, как кандалы!
— Что? Что? Повтори!..
Она зажала руками уши. Надоели ей эти крики. Словно у ног ее тявкала собачонка. Но он вдруг умолк. Взгляд его потух. Он, кажется, понял, что все возражения бесполезны. Он стоял перед ней, покачиваясь, лицо его разгладилось и стало невыразительным, как блин. После долгого молчания он проговорил:
— Если ты поедешь туда, Анна, ты меня больше не увидишь!
Она пожала плечами. Он повернулся на каблуках и вышел из комнаты.
Анна усердно, с удовольствием поработала еще около часу, стремясь навести порядок хотя бы в бумагах, если не в своей жизни. Затем в ней шевельнулась совесть, и она пошла в спальню. Лорана там не было. Он решил показать свой нрав и удалился в комнатушку в дальнем конце коридора. Она обнаружила его там — он спал, свесив с постели голову. Рядом лежали таблетки. Слишком часто он их принимает. Она забрала коробочку. Почему ей всегда приходится о ком-то заботиться, ухаживать, давать советы, наставлять, — а кто пытается помочь ей? Почему бы ей в таком случае не сложить оружие? Ах, если бы кто-нибудь взял ее за руку и повел за собой! С какою радостью она забыла бы о своем пресловутом сильном характере! Но окружающие вынуждают ее быть вечно на страже.
Она долго стояла и глядела на распростертое перед нею полуголое тело, дышавшее в одном ритме с нею. Затем, поправив одеяло, она вышла на цыпочках из комнаты, вернулась к себе в спальню и легла, радуясь тому, что вдруг оказалась одна.
Иллюминатор заволокло плотным облаком. Анна сидела, откинувшись на спинку кресла, и ей казалось, что, оторвавшись от земли, она как бы оторвалась от реальной жизни. Здесь все было ненастоящим: и воздух, которым она дышала, и даже она сама. Вырванная из привычной жизни, заброшенная в неведомое пространство, она словно перечеркнула все то, что до сих пор составляло смысл ее жизни. Рядом с ней господин Куртуа листал журнал. Она вдруг ощутила нелепость этого соседства на высоте в несколько тысяч метров с человеком, который ничего для нее не значил, тогда как Лоран изнывал от скуки и злости в покинутой ею спальне. Он так и не простил ей отъезда. Ночью он был с ней груб, словно хотел отомстить ей за то, что она вызывала в нем желание. В конечном счете Лорана интересовало только одно — физическое наслаждение. Он не способен был ни на что, кроме ревности и жажды обладания. Для него все сводилось к потребности любить и ласкать женщину. И сегодня утром он умолял Анну позвонить ему сразу по приезде в Болонью. Детские глупости. Не станет она ему потакать. Надо приучить его обходиться время от времени без нее. Иначе, если уж слишком себя связать, жизнь станет просто невыносимой. Господин Куртуа положил журнал, открыл портфель и извлек оттуда пачку листков с машинописным текстом.
— Я вам говорил, что получил заключение экспертов? — пробурчал он. — По их мнению, все произошло из-за короткого замыкания...
Самолет тряхнуло, и он провалился в воздушную яму. Через репродуктор объявили, что они пролетают над отрогами Альп.
Луиза вторично обнесла мясом обедающих. Пьер отрицательно покачал головой. Лоран тоже. Они сидели друг против друга, есть ни тому, ни другому не хотелось, а говорить тем более. Глубоко задумавшийся Пьер словно сквозь туман видел своего товарища по несчастью, барахтавшегося в двух шагах от него. Он не жалел его, но и не испытывал к нему ненависти. Все за пределами собственного горя было ему глубоко безразлично. Зазвонил телефон. Оба разом подскочили. Пьер тут же подумал: это — Элен Редан. И страх острым копьем пронзил его сердце. После ужасной сцены разрыва он боялся, как бы эта женщина не возникла снова в его жизни. Что тогда делать — Анны-то ведь нет! Не проявлять признаков жизни. Это — единственная защита. По другую сторону стола Лоран, наоборот, живо выпрямился. Для него звонок был не угрозой, а надеждой. Отъезд Анны два дня тому назад привел его в полное отчаяние. Он не выходил из квартиры в ожидании звонка. Торопливой рукой он снял трубку. Ожившее было лицо сразу погасло.
— Передаю ему трубку, — сказал он.
Пьер в ужасе прошептал:
— Кто это?
— Не знаю, — буркнул Лоран.
