И тут я поскальзываюсь и подворачиваю лодыжку. Выбрасываю руки и успеваю восстановить равновесие, чтобы не упасть.
— Осторожнее, госпожа Булыгина, — говорит Тимофей Осипович. — Так можно покалечиться.
Я осторожно разминаю лодыжку.
— Со мной все хорошо, — говорю я. — Меня не забрасали камнями и не пронзили копьем.
Он смеется.
— Слава Господу. Если бы это случилось, ваш муж, без сомнения, приказал бы нам вас нести. Возможно, вам повезло бы и он поручил бы эту задачу мне.
Я ощетиниваюсь.
— Если бы меня ранили, я поступила бы так же, как все остальные, как и вы. Я не стала бы бременем.
Поворачиваюсь, чтобы идти дальше. Остальные уже очень далеко.
— Что вы делаете? — кричу я. — Пустите меня!
Тимофей Осипович поднял меня и перекинул через плечо, как будто я еще один узелок. Он смеется, его смех отдается в моем теле. Зарываясь ногами в мелкие камушки, он продолжает путь.
— Мы сильно отстали, госпожа Булыгина, нужно догнать остальных.
— Пустите меня! — повторяю я и толкаю его. Как он умудряется одновременно нести свою ношу, мою и меня в придачу? Это та сторона его тела, что была ранена? Если ему и больно, он нисколько этого не показывает.
Я хочу, чтобы Николай Исаакович был здесь. Чтобы Жучка вернулась и укусила его за ноги. Но остальные так далеко, никто нас не видит, и за шумом прибоя никто не услышит, если я стану звать на помощь.
— Я опущу вас, как только мы нагоним остальных.
Он идет быстро. Мое тело подпрыгивает, ударяясь о его костлявое плечо. Серебряный крест попадает мне в рот, я выплевываю его.
— Если вы сейчас же меня не отпустите, вам придется иметь дело с моим мужем!
— Мне придется иметь с ним дело в любом случае. Он здесь главный. Или вы не заметили?
И тут я вижу. Трех колюжей. Они выступают из леса.
— Тимофей Осипович! Они вернулись!
— Кто?
— Колюжи!
Он останавливается, опускает меня на землю и поворачивается. Берется за ружье, но не поднимает его. А мне бы хотелось, чтобы поднял. Вся наша команда исчезла за мысом. Не представляю, как Тимофей Осипович в одиночку защитит нас от трех колюжей.
Колюжи окликают:
— Ликакли[10].
У них с собой луки и стрелы. Они одеты в жилеты и набедренные повязки, но на этот раз нет ни краски на коже, ни перьев. Их ноги босы. Как они ходят по таким камням без обуви?
Я узнаю одного: это тот, что был со мной в палатке. Усатый тойон. Он выглядит иначе без краски и перьев, без мехового плаща. И он не хромает, когда подходит. Это не его унесли с берега. Я снова вспоминаю убитого юношу, и по моим членам ползет ужас.
Тойон говорит:
—
Тимофей Осипович супит брови и прищуривается.
— Что он сказал?
Он пожимает плечами.
— Что-то об охоте.
— Я думала, вы понимаете их язык.
— В некотором роде. Иногда они понимают меня лучше, чем я — их, — он улыбается мне. — Не волнуйтесь. Ваш Тимофей Осипович тоже кое-что смыслит в охоте.
Он что-то спрашивает. Тойон отвечает. Тимофей Осипович говорит что-то еще, шевеля при этом ружьем, и тойон останавливается. Мы все замираем.
Тихим голосом Тимофей Осипович произносит:
— Мерзавцы следили за нами весь день. Я так и знал.
Он задает следующий вопрос и, после того как тойон отвечает, поворачивается ко мне.
— Он хочет знать, куда мы направляемся. Я не собираюсь ему этого рассказывать. Еще он говорит, что через лес ведет более удобный путь. Он хочет, чтобы мы пошли за ними, они могут нам показать.
— Мы не можем этого сделать, — восклицаю я с полыхающими щеками. — Они думают, мы настолько глупы?
— Госпожа Булыгина, держите себя в руках. Они не понимают, что мы говорим, но, если по вашему виду и голосу покажется, что вы рассерженны или напуганны, их ответ не будет благожелательным.
Он прав. В языке наше преимущество. Мы можем сказать все, что хотим. Они все равно не поймут. Возможно, это поможет нам сбежать или хотя бы удержать их от нападения, пока муж не заметит наше отсутствие и не пошлет кого-нибудь назад.
Тимофей Осипович снова поворачивается к колюжам. Я вижу, что тойон непреклонен в своем требовании, чтобы мы следовали за ними.
— Думаю, нужно преподать этому тойону урок охоты, — говорит Тимофей Осипович холодно. — Следите за мной, госпожа Булыгина, но, пожалуйста, сохраняйте хладнокровие.
Он говорит тойону что-то, чем тот остается удовлетворен, и они замолкают. Тимофей Осипович отходит и подбирает деревяшку. Он устанавливает ее на коряге побольше, лежащей на боку в некотором отдалении. Поправляет деревяшку, пока она не находит равновесие.
— Не двигайтесь, госпожа Булыгина, чтобы ни случилось. Я сейчас отойду, но вы не волнуйтесь. Я убью их, если кто-нибудь вас коснется.
Он отходит на несколько шагов. Поворачивается и осматривается. Потом идет дальше. Камни стучат под его шагами. Оказавшись в отдалении, он разворачивается, взводит курок, целится и нажимает на спусковой крючок.
