Я сажусь на корточки в кустах. Из-за тумана ничего не видно, но я знаю, что Жучка оповестит меня, случись какая угроза. Как и все животные, она отлично чувствует все, что происходит вокруг. Я облегчаюсь. Но потом еще долго сижу, сжавшись, потому что не хочу возвращаться в палатку к Николаю Исааковичу.
— Аня? — наконец зовет он.
— Сейчас вернусь, — отзываюсь я. Но остаюсь на месте.
— Аня? Где ты? — снова зовет он через несколько минут.
— Иду.
Но вместо этого я жду дальше. Жучка скулит и тычется в меня головой. Забавная девочка. Чего она хочет?
Наконец я поднимаюсь. Медленно иду к костру. Как мне избежать такого унижения? Но. к моему удивлению, когда я подхожу к палатке, Николай Исаакович спит. Он лежит на спине, посередине моей накидки. Его руки и ноги широко раскинуты. Он негромко похрапывает.
Я не осмеливаюсь его будить. Ложусь как могу. По крайней мере, часть моего тела не на сырой земле. Жучка сворачивается у противоположного бока. Я могу рассчитывать, что ее шерсть сохранит меня в тепле.
Далеко впереди на тропе шуршат листья и тихо трещит ветка. Овчинников и Котельников, идущие впереди, поднимают ружья.
— Стой, — говорит Тимофей Осипович. — Не стрелять.
Из-за деревьев выступают и тихо приближаются к нам трое мужчин и женщина. Мужчины вооружены копьями, но держат их опущенными. Женщина молодая, моложе меня. На ней юбка из кедровой коры, голову и плечи покрывает накидка, в отличие от моей, не распахивающаяся впереди. На ногах у нее сапоги из коричневых звериных шкур. В изгибе спины расположилась плетеная корзина. Она крепится ремешком ко лбу женщины. По тому, как напряжена ее шея, я делаю вывод, что корзина не пуста. Женщина улыбается.
В то же мгновение она напоминает мне Клару, девушку, которую я знавала в Петербурге. На балу Клара никогда не оставалась без партнера. Все новые па становились известны ей ранее, чем кому-либо другому: экосез, англез и даже мазурка, когда большинство о ней едва слыхали, — и она ни разу в жизни не взглянула в мою сторону. Я несколько раз пыталась завоевать ее расположение, улыбаясь ей. Постоянно ходили слухи о ее помолвке — то с красавцем князем, то с богатым графом, то с кем-то еще, кто казался наиболее достоин ее руки на текущей неделе, — но до моего отъезда из города так ничего и не было объявлено.
Мужчины разглядывают нас: мне кажется, они пытаются определить, кто наш тойон. Николай Исаакович тоже это замечает и выступает вперед, но приветствует их Тимофей Осипович на языке, который знает.
—
Они выглядят удивленными, но откликаются доброжелательно, затем умолкают. Тимофей Осипович отвечает и задает вопрос.
Всего шесть дней назад, когда мы впервые встретились на берегу с колюжами, они вели себя дружелюбно, но все быстро изменилось. Кажется, эти колюжи тоже пришли с добрыми намерениями, но как можно знать наверняка? Они стоят так близко, что, если Котельников снова даст волю нетерпению или кто-нибудь из алеутов занервничает и поднимет оружие, один из нас вполне может быть убит.
Затем, качнув бедром и поведя плечом, женщина приспускает корзину. Достает оттуда несколько кусков сушеной рыбы и протягивает Тимофею Осиповичу. Тот принимает рыбу, что-то говорит — наверное, спасибо — и передает Марии.
После дальнейшего обсуждения Тимофей Осипович поворачивается к нам.
— Ну, — начинает он, — это другие колюжи. Другой клан. И похоже, они воюют с теми, от которых мы так натерпелись.
— Другой клан? Они выглядят точно так же, — говорит Котельников.
— А как же женщина? — отвечает ему американец. — Раньше женщин не было.
— Вы им верите? — спрашивает Тимофея Осиповича Николай Исаакович.
Тот пожимает плечами.
— Кто знает? Тимофея Осиповича Тараканова уже пытались дурачить. Но они говорят ужасные вещи о тех, других колюжах: как они нападают на их деревни, берут в плен их людей и заставляют работать на них. Говорят, что те, другие колюжи воруют их еду и орудия. И еще утверждают, что сами они люди мирные.
— Думаете, они действительно воюют с теми, другими колюжами?
— Кто знает? Вполне может быть.
Муж размышляет над услышанным, пока наконец тоже не пожимает плечами.
— Думаю, надо им поверить, — говорит он. — В конце концов, будь у них дурные помыслы, они бы уже напали.
— И не стали бы давать нам еду, — робко говорит Собачников. Тимофей Осипович бросает на него очередной испепеляющий взгляд, и главный такелажник отводит глаза. Мне жаль его. Что бы он ни говорил и что бы ни делал, Тимофей Осипович всегда им недоволен.
— Не знаю, — говорит Котельников. — Я им не доверяю.
— Ну, я тоже не знаю, — резко отвечает муж. — Но их всего четверо, и эта женщина тощая, как ощипанная куропатка. Чего они хотят?
После того как Тимофей Осипович обменивается с ними еще несколькими фразами, выясняется, что колюжи желают помочь. Они пойдут с нами, защитят и проведут через лес. Может, они доведут нас до самого «Кадьяка»? Меня затопляет волна новой надежды. Возможно, худшие испытания позади.
— Я считаю, мы должны идти с ними, — говорит Тимофей Осипович. — Если попробуют что-нибудь выкинуть, мы их убьем.
