Нос маленького челнока вытягивают на берег.
— Сколько человек туда поместится? — спрашивает муж.
— Только трое, — отвечает Тимофей Осипович. — Я так понимаю, женщина не сходит.
— Филипп Котельников, ступай, — говорит муж. — И держи себя в руках.
Котельников выглядит так, будто его застали врасплох.
— Яков. Ты тоже. Присмотри за ним.
Яков кивает, но мы все понимаем, что никто не в состоянии удержать Котельникова.
— И Мария, оставь вещи. Мы перевезем их в большом челноке.
Яков одним движением соскальзывает по размытому берегу в лодку. Ему жестами велят сесть на корме, перед гребцом. За ним следует Мария. Она залезает в челнок так, словно сто раз это делала, и садится перед Яковом. Далее — Котельников. Он попадает одной ногой в воду, но в целом забирается без приключений. Лодка качается под его весом. Он садится рядом с Марией.
Остается еще одно место между ними и колюжкой Кларой, расположившейся на носу.
— Пусть госпожа Булыгина плывет с ними, — говорит Тимофей Осипович.
Я вздрагиваю, затем заливаюсь краской. Он серьезно? В маленьком челноке уже полно народу, и он кажется таким хлипким. Я хочу переправиться вместе с мужем.
Николай Исаакович переводит взгляд с Тимофея Осиповича на меня, потом опять на него и спрашивает:
— Почему?
— Так безопаснее, — отвечает тот. — Там всего один мужчина, и он гребет. Что может случиться?
Муж обдумывает его слова и быстро принимает решение.
— Аня. Ступай с ними.
— Ты уверен? Может, лучше кто-то другой?
— Нет. Он прав. Так безопаснее. С тобой все будет хорошо.
Я поворачиваюсь к берегу. Ноги Якова, Марии и Котельникова оставили длинные тонкие борозды на грязи. Земля скользкая. Я осторожно делаю шаг.
— Нет, Аня, — говорит муж. — Оставь вещи.
Я останавливаюсь и оглядываюсь на него через плечо.
— Но мой телескоп… и журнал. — Я прижимаю к себе узел, словно пытаясь его уберечь. — Я справлюсь.
— Мы возьмем их с собой в большой челнок.
— Мне кажется, будет лучше, если они будут у меня.
— Аня, — с досадой восклицает муж. — Там нет места. Неужели не видишь?
— Я доставлю их вам, госпожа Булыгина, — говорит Собачников. — Обещаю, — он вспыхивает.
Муж бросает на него быстрый взгляд, потом снова смотрит на меня и говорит:
— Теперь довольна?
Я осторожно опускаю тяжелый узел на землю и снимаю кедровую накидку, потому что плыть в ней тоже кажется неудобным. Сделав один лишь шаг, я соскальзываю с берега — и оказываюсь в воде. Ну вот, юбка промокла. Я стою, цепляясь за борт, а ноги вязнут в мягком иле. Не знаю, как теперь залезть в лодку, но рада, что оставила узел, иначе он мог бы оказаться в воде вместе со мной.
Я слышу тихий смех.
— Осторожнее, госпожа Булыгина, — говорит Тимофей Осипович. — Если только вы не решили, что сейчас подходящее время принять ванну.
— Вы просто невыносимы, — говорит ему муж. — Помолчите.
Я одаряю Николая Исааковича благодарным взглядом.
— Давайте руку, — говорит Котельников.
Держась за его ладонь, я выбираюсь обратно на берег. С его помощью у меня легко получается шагнуть за борт. Когда я опускаю ногу, челнок бешено раскачивается, как когда в него залезал Котельников. Колюжка Клара хватается за борт. Гребец наклоняется в сторону и опускает весло в воду.
— Садитесь! — кричит Котельников. Когда я сажусь, челнок качается, затем успокаивается. Я сижу спиной к носу, лицом к Марии и Котельникову.
— Просто сидите, — говорит Котельников. — Не шевелитесь.
— Аня! Увидимся на той стороне, — говорит Николай Исаакович.
— Не забудь мои вещи.
— Не волнуйся.
Лодка отходит от берега. Едва мы начинаем плыть, как я чувствую, насколько неустойчив челнок. Цепляюсь за борт. Равновесие столь хрупко, что его нарушает малейшая волна. Если мы перевернемся, кто меня спасет?
Я слышу скрежет и оглядываюсь через плечо, чтобы посмотреть, что там. Колюжка Клара взялась за весло — а я и не заметила, что оно у нее было. Она опускает его в воду и тянет на себя.
Жучка плывет рядом с нами, ее голова — клин, разрезающий поток. Она так близко, что мне слышно ее тяжелое дыхание. Глаза собаки закатываются, когда она видит меня. Я улыбаюсь, чтобы ободрить ее, но не осмеливаюсь окликнуть, опасаясь, что ей взбредет в голову залезть в лодку.
Сидя спиной вперед, я вижу все, что происходит на нашем берегу. Команда садится в большой челнок. Они грузят узлы, передавая их по цепочке с берега в лодку. В ней хватит места только половине оставшихся на берегу. Остальным придется ждать своей очереди — вместе с узлами, которые не влезут.
Мой узел лежит там, где я его оставила, рядом с зарослями камыша. Они не осмелятся его забыть. Я сама поплыву обратно, если они это сделают.
Последним садится муж. Как капитан он должен быть в числе первых, кого поприветствуют колюжи, ожидающие на противоположном берегу. А Тимофей Осипович остается, хотя мужу наверняка понадобятся его переводческие навыки, когда он сойдет. Лодку отталкивают от берега. Она так тяжело нагружена, что едва держится на плаву.
