— Почему? Им следовало бы ухаживать за огородом. Расширить его. Разбить больше огородов. Им нужны хутора. Как может развиваться цивилизация, которая не производит себе еду?
— Когда Маки показал мне этот огород, я подумала то же самое. Но сейчас… Коля, а вдруг им не нужны хутора? Они получают все, что им необходимо, в лесу и в море.
— Это невозможно.
— И они ухаживают за лесом и за морем. Да, они не разбивают огородов, но заботятся о том, что живет и растет здесь. Точно так же, как крестьяне заботятся о своей земле и своем скоте.
— Совсем не точно так же! Ты лишилась рассудка?
День в самом разгаре. Палит солнце. Рядом летают и жужжат пчелы, и в ушах у меня тоже жужжит, возможно, из-за пчел. А может быть, это просто жужжит у меня в голове.
— Все пошло не так. Все, — заявляет муж.
— Не все, — мягко отвечаю я. — Мы живы и вместе.
Я беру его за руку. Она вялая и холодная.
— Мы потеряли корабль со всем, что было на борту. Харитон Собачников погиб. Яков и Филипп пропали. И кто знает, что случилось с остальными? Если нам когда-нибудь удастся вернуться домой, что скажет главный правитель?
Я сжимаю его руку.
— Он скажет: ты вывел нас из чудовищного положения. Под твоим началом…
— Но мы в рабстве! Я не справился!
— Хватит это говорить, — восклицаю я. — Ты сделал все, что смог, и выживших гораздо больше, чем погибло. Мы будем спасены. Так что ты справился.
Я притягиваю его в объятия и целую в щеку. Прижимаюсь к нему, кладу голову ему на плечо. Смягчившись, он обвивает меня руками. Я целую его в губы. На них вкус лука, как и на моих.
Персей спас Андромеду. Он обрубил цепи на ее руках и ногах и освободил, прежде чем ее успело поглотить морское чудовище. Они поженились, и у них родилось семь сыновей и две дочери. Теперь они вертятся над головой, и ясной осенней ночью, увидев их, я вспомню, о чем они говорят нам: путь любви всегда был запутанным, полным надежды — и страха. В конце концов, когда мы ищем утешения, нам нужно всего лишь поднять голову.
— Аня, — шепчет муж. Кладет меня на краю огорода. Я закрываю глаза, и солнце светит так ярко, что все становится насыщеннорозовым. Он проводит по мне рукой и, дойдя до бедра, задирает мою одежду. Забрасывает ногу и раздвигает ею мои.
Он утоляет свои желания быстро и требовательно. Это побуждает меня последовать его примеру. Но если я это сделаю, мне придется пройти по мосту такому узкому, что на нем невозможно развернуться обратно. Я не вижу конца моста — не знаю, как далеко он ведет и что лежит по ту сторону. Я могу идти только вперед. И этот путь я выбираю.
Когда муж наконец вскрикивает, я рада, что вокруг нет иных свидетелей нашего соития, кроме птиц и насекомых. Я чувствую себя одной из этих тварей, дикой и не имеющей разума, чтобы понять, как непристойно я себя веду. Потом мы лежим в объятиях друг друга, а в воздухе над нами лениво описывают круги создания природы.
На следующее утро мы с девушками идем в лес. С нами плотно сплетенные корзины — они меньше предыдущих, поэтому я знаю, что мы будем собирать что-то новое. Мы идем по тропе и минуем участок со множеством поваленных друг на друга деревьев. Одно гигантское дерево растет прямо на поваленном. Его корни обхватывают ствол и уходят в землю под ним, образуя покрытую мхом клетку. Наконец мы попадаем в рощу, где деревья растут реже. Весна добралась и сюда, заявив о себе набухшими почками и пробивающимися сквозь землю светлыми побегами.
Я давным-давно потеряла счет дням, но мы приближаемся к тому времени, когда крестьяне празднуют приход весны. Мать рассказывала мне о ритуале, заключающемся в том, что в определенный день они идут в лес искать огненный цветок папоротника.
— Найти его нелегко. Он растет за тридевять земель, в тридесятом царстве, — говорила она. — И показывается только раз в году. Но… тот, кто его найдет, будет купаться в богатстве.
— Матушка… — ответила я. — Я уже не ребенок. — Да, я все еще была девочкой, но уже слишком разумной для суеверий. — Тридевять земель существуют только в воображении. И люди не становятся богатыми оттого, что находят цветы.
— Ах, ты все воспринимаешь так буквально. Я говорю не о том богатстве, которому поклоняются в наше время. Цветок папоротника дарует мудрость и добродетель.
— Люди могут сами достичь мудрости и вести себя добродетельно, если таково их желание, — чопорно ответила я. — Для этого им не нужен цветок.
Мать посмотрела на меня с сомнением.
— И все же, когда будешь в лесу, поглядывай, не покажется ли он. Ты еще юна, и возможность постичь мудрость с добродетелью тебе не повредит.
Если бы матушка была сейчас здесь, она бы не знала, куда смотреть, ибо папоротник разворачивает свои листья повсюду. По мере того, как дни становятся длиннее и намекают на скорое пришествие тепла, он потягивается и раскрывает свои светлые руки.
Девицы бросают корзины. Инесса дает мне нож из раковины.
