Я пересекаю дом. Кажется, это занимает целую вечность. Я чувствую себя ребенком, когда приближаюсь к Маки и встаю перед ним. Наверняка его мнение обо мне ухудшилось. Вопрос лишь в том, насколько?
— С вашей сестрой все в порядке? — спрашиваю я.
— Да, она дома. Она выглядела уставшей в последний раз, когда я ее видел, но в целом она чувствует себя настолько хорошо, насколько можно ожидать в подобных обстоятельствах.
— Простите меня за то, что нарушила обещание. Я не желала, чтобы кто-нибудь пострадал.
— Она не пострадала. К счастью. Другие тоже.
— Знаю, я обещала. Но как только я увидела их на другом берегу реки, то поняла, что это было неправильно. Было ужасной ошибкой с моей стороны давать такое обещание.
Маки и сидящие с ним колюжи смотрят в сторону очага. Я поворачиваюсь посмотреть, что привлекло их внимание, но не вижу ничего необычного. Лишь Овчинникова, уставившегося на свои руки, и Тимофея Осиповича, чья ладонь все еще лежит на руке мужа. Огонь дает мало света, но его достаточно, чтобы разглядеть, какие они измученные, какой между нами царит разброд. Чудо, что лишь один из нас погиб.
— Вы нужны нам, Маки. Мы не сможем попасть домой без вашей помощи. — Мой голос пресекается. — Никто не выживет.
Он хмурится и поджимает губы.
— Вы думали только о своих людях. Нарушили слово и подвергли опасности жизнь моей сестры.
— Но ведь она на свободе, — бормочу я. — Разве вы не этого добивались?
— Да, я этого добивался. Но не таким способом, — восклицает он. Его рука обводит сидящих у костра. — Что мне делать со всеми вами, пока вас не заберет корабль?
— Мы будем работать. Постараемся жить по вашим обычаям. Как вы и просили. Пожалуйста… мы не доставим хлопот.
Он поворачивает
— Ваши люди уже причинили множество хлопот.
— Только до следующего корабля. Вы сами сказали, что сюда идут два. Пожалуйста… нам нужна ваша помощь.
— Когда на побережье собирается слишком много
— Я поговорю с мужем. Он главный. Я скажу ему, что все должны вас слушаться.
Он говорит что-то трем сидящим с ним колюжам. Один отвечает.
— А те, кого вы оставили в лесу, — кто скажет им оставить нас в покое? — спрашивает Маки. — Перестать стрелять в нас и воровать нашу еду.
— Они уходят. На юг. Они думают, что там, далеко отсюда, ждет русский корабль. Их уже здесь нет.
Маки говорит сидящей с ним троице что-то еще. Тот же колюж отвечает ему, потом высказывает свои соображения. Маки слушает, а я пытаюсь понять, о чем они говорят.
Маки коротко отвечает, потом поворачивается обратно ко мне. Кладет
— Я прощаю вас, Анна. Но вы должны поговорить с мужем. И отныне я буду требовать, чтобы вы держали слово.
— Почему я должен что-то делать для этого макового зернышка? — спрашивает муж.
— Николай Исаакович, у нас нет выбора.
— Конечно, нет. Анна Петровна, мы рабы! Узники! А эти колюжи только и ждут возможности нас убить.
— Они ждут корабля — как и мы.
Солнце садится в океан. Дождь кончился, тучи разошлись, и теперь небо залито розовым и фиолетовым — цветом вареной свеклы, цветом морских звезд, которых я видела в луже под камнем. Над кобальтово-синим морем — золотая полоса. Это редкий вечер, как из-за красивого заката, так и потому, что мы с мужем смотрим на него вместе, словно наблюдаем за китайским фейерверком во время гуляния на большой петербуржской даче.
— Николай Исаакович, если ты не прикажешь команде слушаться колюжей, мы никогда отсюда не выберемся. Маки заставил меня пообещать, что мы больше не причиним им неприятностей.
— Неприятностей — им? — Он смеется жестоким смехом. — Этот маковый тойон коварен. Он что-то замышляет. Вот увидишь.
Я качаю головой, не соглашаясь, но в угасающем свете — сияющий купол солнца вот-вот исчезнет под водой — он ничего не видит.
Придется найти другой способ исполнить данное Маки обещание.
— Можно с вами поговорить с глазу на глаз?
Тимофей Осипович усмехается.
— Со мной? Вы уверены? О чем же?
— Скажу, когда будем одни.
— Тогда ведите, — говорит он. — Я предаюсь в ваши очаровательные руки.
Мне не хочется никуда идти с ним, но раз уж муж не желает ничего слушать, а Маки рассчитывает на меня, нужно найти другой способ убедить команду в том, что сотрудничать с Маки — в наших интересах. Мужу это не понравится, но, если я буду действовать искусно, он никогда не узнает о моей роли. За время нашего путешествия я постоянно была тому свидетельницей. Если мне удастся убедить Тимофея Осиповича, остальные последуют его примеру, и не будет казаться, будто я подрываю авторитет мужа.
Я веду его вниз на каменистый берег, где лежит челнок. Недалеко от нас играют у воды девчонки с мальчишками. Они подбрасывают на ветер кусочки сухих водорослей. Несколько мгновений те летят, а потом падают и их несет по берегу. Дети бегут по темным камушкам, пытаясь обогнать друг друга и водоросли. Когда мы появляемся, они окидывают нас беглым взглядом и больше не обращают внимания.
