Анна стояла в дверях зала рядом с отцом и мачехой. Второй раз за короткое время ей доводилось быть хозяйкой вечера, принимающей гостей. В прошлый раз она была хороша, но выглядела утомленной и несколько напряженной, теперь же, на празднике, придуманном ею самой и для себя самой, она выглядела лучше, чем когда-либо. Глаза ее оживленно блестели, для каждого из приглашенных она находила теплое слово, но ждала только одного человека. И вот наконец в дверях появился Он. Князь Гагарин успел сменить гвардейский мундир на костюм дипломата, который тоже очень ему шел. Пожалуй, сейчас, в гражданском костюме, он нравился ей даже больше, чем в мундире.
Вот Гагарин поздоровался с князем Лопухиным, приложился к ручке его супруги… И повернулся к Анне. Их глаза на секунду встретились, и ей показалось, что она прочитала в его глазах какое-то особое внимание, особый интерес.
Не успел князь отойти, как в вестибюле вдруг стало тихо и как будто просторнее — все, кто там находился, словно сделались меньше ростом. В дверях показался император, сопровождаемый графом Донауровым. Милостиво улыбаясь и слегка кивая головой присутствующим, он подошел к хозяевам бала. Все трое согнулись в глубоком поклоне. Государь приветствовал их, с похвалой отозвался об убранстве вестибюля и выразил надежду, что сегодняшний вечер будет веселым. В сопровождении хозяев он направился в зал, где его приветствовали все собравшиеся.
Спустя несколько минут грянула музыка, бал начался. Анна заранее составила порядок танцев и передала этот список дирижеру приглашенного оркестра. В нем, чередуясь, соседствовали менуэт, рондо, вальс и мазурка — так она надеялась угодить и людям в возрасте, которые привыкли к прежним танцам, и молодежи.
Первые танцы были старинные. Анну пригласили и на них: первый раз какой-то офицер, которого она видела впервые, затем — чиновник средних лет, со звездой. Она ждала вальса. И вот грянули знакомые такты… и, опережая других, к ней направился император.
— Я специально для тебя занимался этим модным танцем, — сообщил он ей, едва они оказались рядом, — даже нанял учителя. Надеюсь, сегодня ты оценишь мои усилия.
Когда танец начался, Анна отметила, что он действительно стал двигаться лучше, чаще попадал в такт музыке, держался более уверенно, и, похвалив его, улыбнулась.
— Ты сегодня так обворожительна, словно невеста, идущая к венцу. Осталось найти жениха… — произнес государь.
Она вся обмерла. Тело ее кружилось в заданном ритме, а душа замерла в испуге. Почему он так сказал? Неужели догадался? Но как? Ведь он, вообще-то, недогадлив, не отличается чуткостью к чужим переживаниям. Может, кто-то сказал ему? Но кто мог сказать, если она сама никому не говорила о своем чувстве?
В полном смятении она закончила танец, машинально ответила на поклон партнера и вернулась на свое место ни жива ни мертва. «И что мне делать, если сейчас Он пригласит меня? — стучало у нее в голове. — Стараться ничем себя не выдать? Но тогда Он так и не узнает о моей любви. Или, напротив, постараться все выразить — взглядом, пожатием ладони, а может, и каким-то намеком? Но не поврежу ли тем Его карьере? Не вызову ли гнев государя?»
Анна еще ничего не успела решить, как заиграли рондо, и к ней подошел граф Донауров. Она вздохнула с облегчением: Георгий был сейчас для нее лучшим выходом. С ним она могла чувствовать себя спокойно, ему не нужно было ничего объяснять, не надо было думать над каждым сказанным словом.
Она легко танцевала этот танец, продолжая размышлять над словами императора, и пришла к выводу, что в этих словах, так ее поразивших, не было никакого тайного смысла. Это был простой комплимент, и так его надо было принимать. Решив это, она сделалась весела, стала двигаться живее и случайно при одном из разворотов неловко дернула рукой, пока партнер еще не отнял свою руку. Кирпично-красная перчатка соскользнула с ее руки и упала на пол.
Прежде чем находившийся рядом Донауров или кто-либо другой успели поднять упавший предмет, к нему устремился государь. Он ловко поднял перчатку и протянул ее Анне. Протянул — но не отдал. Что-то вдруг привлекло его внимание. Император разглядывал поднятую вещицу, вертел ее так и этак. И вдруг громко воскликнул:
— Нашел! Я нашел нужный цвет!
На лицах окружающих выразилось недоумение, некоторые стали переглядываться. Заметив это, Павел оглядел окружающих его людей и пояснил:
— Я нашел нужный цвет для стен моего замка! Мой Михайловский замок будет именно таким — нежно-красным или кирпично-красным. — Он повернулся к Анне и почтительно попросил: — Вы разрешите мне оставить эту вещь у себя? Нужно показать ее строителям, чтобы они подобрали точно такой оттенок.
На людях он по-прежнему обращался к ней на «вы».
— Конечно, государь, — ответила она. — Я рада, что вы наконец нашли нужный цвет. Теперь стройка пойдет быстрее, и ничто не помешает вам въехать в новый дворец.
— Да, никто и ничто! — воскликнул Павел.
