— Такова участь наша, состоящих на службе у государя, — пожал плечами князь. — Мы должны подчиняться его повелениям. К тому же и время неспокойное. Предводитель французских бунтовщиков, этот Буонапарте, грозит отнять у Сардинского короля большую часть его владений. Я призван представлять там, в Турине, особу российского императора и силой нашей империи сдерживать покушения беззаконного французского войска. Вот почему я не могу медлить.
Анна посмотрела на своего избранника с новым уважением. Он не просто служит, он решает важные вопросы европейской политики! (Конечно, гораздо весомее решал эти вопросы император Павел. Но император не был ее избранником.)
— И долго вы пробудете там, за границей? — спросила она.
— Как долго? Как будет угодно государю, — ответил князь. — Только он может отозвать меня назад, в Россию. — Он помолчал немного, а затем добавил, значительно глядя на Анну: — В любом случае мысли мои, конечно, будут здесь, на родине. Клянусь, я очень хотел бы остаться! Хотя бы для того, чтобы научить вас еще лучше танцевать мазурку. А может, и другие танцы, — улыбнулся Гагарин.
— Да, я была бы рада, — слабым голосом ответила она.
Главное было сказано. Он хотел бы видеть ее, хотел бы встречаться чаще. Может быть, даже сделал бы предложение! Но повеление государя не позволяло ему оставаться в России, следовало ехать.
Оставшееся время визита было занято незначительными разговорами на различные темы: о модном французском романе, об итальянской певице, приехавшей в Петербург, о новом ордене, который недавно учредил император и уже наградил им несколько лиц… Спустя час князь поднялся и откланялся. Прощаясь, он так пытливо смотрел ей в глаза, с таким чувством поцеловал ее руку… Она вся горела от этого поцелуя.
Этикет позволял нанести ответный визит не ранее чем через неделю. Однако предстоящий отъезд князя за границу делал такой визит не совсем уместным: ведь отъезжающему надо было закончить все свои дела на родине, отдать необходимые распоряжения, возможно, посетить свое поместье. К тому же визит этот могли нанести только родители Анны — ей, как девушке, было неприлично ехать в гости к молодому человеку. Поэтому она смирилась с мыслью, что уже не сможет увидеть лицо, которое мысленно видела каждую свободную минуту.
Однако случилось иначе. В последних числах января Павел заявил, что хочет еще раз показать ей свой Михайловский замок.
— По моему повелению рабочие уже начали отделывать часть стены в тот цвет, который я позаимствовал у твоей перчатки, — сказал он. — И я бы хотел, чтобы ты увидела, как это выглядит. Возможно, ты дашь мне еще какой-то совет.
У нее не было ни повода, ни желания отказываться. Они сели в сани и помчались на берег Мойки. Когда вышли из саней, император подвел ее к участку стены возле ворот — там, где была устроена церковь Михаила Архангела, давшая название всему замку. Еще издали был виден кусок стены, своим цветом резко отличавшийся от других. Да, это был тот самый цвет, какой имела ее перчатка.
— Ну, как ты его находишь? — спросил император.
— Мне трудно судить… — нерешительно начала Анна. — Ведь я не зодчий…
— Ты и не портниха, однако судишь о нарядах, — прервал ее Павел. — И вообще, я заметил, что ты имеешь собственное мнение о множестве вещей. Так каково твое мнение о цвете этих стен?
— Одно можно сказать твердо: он необычен. Думаю, ни одно здание в Петербурге не станет похожим на это. Если только после постройки замка ваши подданные не возьмут этот цвет в моду…
— Не возьмут, — уверенно заявил император. — Я им запрещу. Только мой замок будет иметь такую окраску!
— Что ж, этот цвет радует глаз, — высказала она наконец свое мнение. — Не раздражает, не угнетает… В конце концов, если бы было иначе, я не выбрала бы те перчатки…
— Ты у меня умница! — заключил Павел, с любовью глядя на нее, и, взяв ее руку в свою, нежно сжал.
Они еще немного походили вдоль стен замка, потом поехали назад. Когда проезжали вдоль ограды Летнего сада, навстречу попался щегольской возок. Издали седока не было видно — его заслоняла фигура кучера. Но вот два экипажа поравнялись — и Анна с замирающим сердцем увидела, что во встречном возке сидит князь Павел Гагарин! Их глаза на секунду встретились, он также узнал ее, узнал императора и сделал общий поклон. И все: возок проехал, перед ее глазами снова была ограда сада.
— Что с тобой? — услышала она голос Павла. — Ты побледнела и вся сжалась…
— Нет, государь, со мной все хорошо, просто минутная слабость, — ответила Анна.
— Может, тебе неприятен этот человек? — настаивал Павел. — Может, с ним связано какое-то темное воспоминание? Может, он был груб с тобой? Скажи, и я заставлю его ответить за эту грубость!
— Нет-нет, ваше величество, ничего подобного! — воскликнула она. — Вы ошибаетесь!
— Хорошо, коли так, — буркнул государь. — Во всяком случае, князь Гагарин боле не будет тебе попадаться на глаза: он на днях уезжает в Италию, и я постараюсь, чтобы он оставался там как можно дольше.
