– Речь о каракатице, – мягко отвечаю я. – И прошу тебя, изобрази удивление, только не переигрывай.
Не успевает она переспросить, как топот двух мужчин, обремененных наручниками, фонариками и личным оружием, становится достаточно громким, чтобы заставить обернуться. Лица ее мне не видно, но я надеюсь, Кармель не выглядит такой униженно виноватой, как Томас. Опираюсь на него, он сглатывает и берет себя в руки.
– Привет, ребята, – с улыбкой говорит первый коп. Крепко сбитый, дружелюбный на вид парень, дюйма на три ниже меня и Кармель. Разницу в росте он компенсирует тем, что смотрит Томасу прямо в глаза. – Учитесь?
– Д-да, – заикается Томас. – Что-то случилось, офицер?
Второй коп шарит взглядом по столу, заглядывая в наши открытые учебники. Он выше напарника и более тощий, у него покрытый порами ястребиный нос и маленький подбородок. Он редкостно уродлив, но, надеюсь, не злой.
– Я офицер Ройбак, – говорит дружелюбный. – А это офицер Дэвис. Не возражаете, если мы зададим вам, ребята, несколько вопросов?
По очереди пожимаем плечами.
– Вы все знаете мальчика по имени Майк Эндовер?
– Да, – говорит Кармель.
– Да, – соглашается Томас.
– Немного, – говорю я. – Я познакомился с ним всего несколько дней назад.
Черт, это неприятно. На лбу у меня выступает пот, и я ничего не могу с этим поделать. Никогда прежде мне не доводилось проходить через такое. Никогда никого не убивал.
– Вам известно, что он пропал?
Ройбак внимательно наблюдает за нами. Томас просто кивает, я тоже.
– Но вы его нашли? – спрашивает Кармель. – С ним все в порядке?
– Нет, мы не нашли его. Но, согласно показаниям очевидцев, вы двое были среди тех, кто видел его последним. Не расскажете нам, что произошло?
– Майк не хотел оставаться на вечеринке, – непринужденно начинает Кармель. – Мы уехали, чтобы потусоваться где-нибудь еще, не знали точно где. За рулем был Уилл Розенберг. Мы как раз проехали Доусон. Очень скоро Уилл затормозил, и Майк вышел.
– Просто вышел?
– Он был расстроен из-за того, что я общаюсь с Кармель, – перебиваю я. – Уилл с Чейзом пытались сгладить ситуацию, успокоить его, но он не повелся. Заявил, что пойдет домой пешком. Что хочет побыть один.
– Ты в курсе, что Майк Эндовер жил минимум в десяти милях от района, о котором вы говорите? – говорит офицер Ройбак.
– Нет, я не знал, – отвечаю я.
– Мы пытались его остановить, – перехватывает Кармель, – но он и слушать не хотел. Ну мы и уехали. Я думала, он просто позвонит позже и мы вернемся и его подберем. Но он так и не позвонил. – Легкость ее вранья тревожит, но, по крайней мере, объясняет вину, явно написанную на наших лицах. – Он правда пропал? – спрашивает Кармель с нотками истерики. – Я думала… Я надеялась, это просто слухи.
Она спасает нас всех. Полицейские заметно смягчаются при виде ее беспокойства. Ройбак говорит нам, что Уилл и Чейз отвезли их туда, где мы высадили Майка, и что поисковая команда уже выслана. Мы предлагаем помощь, но он отмахивается: мол, предоставьте это профессионалам. Через пару часов фотография Майка будет во всех новостях. Весь город мог бы подняться и отправиться в леса с фонариками и в дождевиках прочесывать местность в поисках его следов. Но откуда-то я знаю, что этого не будет. Больше Майк Эндовер ничего не получит. Одна хилая поисковая партия и пара задающих вопросы копов. Не знаю, откуда мне это известно. Что-то в их взглядах, словно они спят на ходу. Словно ждут не дождутся, когда это кончится, чтобы плотно поужинать и задрать ноги на диван. Интересно, способны ли они учуять, что здесь происходит нечто большее, чем то, с чем они способны справиться, не вещает ли Майкова смерть на низкой частоте странного и необъяснимого, подсказывая им негромким гудением просто оставить его в покое?
Еще пара-тройка минут, офицеры Ройбак и Дэвис прощаются с нами, и мы падаем обратно в кресла.
– Это было… – начинает Томас, но не заканчивает.
У Кармель звонит мобильник, она снимает трубку. Когда она отворачивается поговорить, я слышу, как она шепчет «не знаю» и «уверена, его найдут». Вешает трубку, глаза у нее на мокром месте.
– Все в порядке? – спрашиваю.
Она держит телефон так, словно забыла о нем.
– Это Нат. Полагаю, она пытается меня утешить. Но я, знаете ли, не в настроении сегодня участвовать в девочковом кино.
– Мы можем что-нибудь сделать? – мягко спрашивает Томас.
Кармель принимается рыться в бумагах.
– Я бы просто хотела домучить эту домашку по биологии, честно, – говорит она, и я киваю.
Сейчас самое время позаниматься чем-то нормальным. Мы должны работать и учиться, чтобы в пятницу сдать зачет на пять. Потому что выдранный из газеты клочок у меня в кармане словно бы весит тысячу фунтов. Я чувствую, как Анна смотрит со своей фотографии сквозь шестьдесят лет, и не могу отделаться от желания защитить ее, спасти ее от превращения в то, чем она уже является.
Не думаю, что дальше выпадет много времени для нормальности.
