— Рад с вами познакомиться воочию! — весьма доброжелательно произнёс мужчина, хотя лицо его оставалось абсолютно бесстрастным. — Степан Георгиевич Чернышев.
— Чем обязан? — представившись в ответ и ответив на крепкое рукопожатие, поинтересовался я.
— Любопытно! — Он прошёлся по кабинету, как будто был хозяином, и, открыв бар, взял в руки одну из бутылок с виски. — Неплохо, — кивнул своим мыслям и, достав два бокала, плеснул на дно по глотку напитка. После чего подошёл ко мне и протянул один из них. — За знакомство!
— Так всё-таки — какой у вас интерес ко мне? — не выдержал я, приняв бокал, но не торопясь отпивать.
— Любопытно, что вам моя фамилия ни о чём не говорит.
— Не люблю, когда со мной говорят загадками!
— Прошу прощения за мои манеры, — Степан Георгиевич дёрнул уголком губ, пытаясь изобразить улыбку на своём суровом лице, исчерченном морщинами, — так случилось, что последние три месяца я приглядывался к вам, пытаясь понять, кто вы, и что вам надо от моего рода. Но… фамилию мою вы явно слышите впервые. Это озадачивает. Правда, с другой стороны, подтверждает те сведения что мне удалось о вас собрать, и выводы аналитиков моего рода, — он размышлял вслух, совершенно не обращая на меня внимания.
— Знаете, — раздражённо произнёс я, поставив нетронутый бокал на стол, — мне совершенно не нравится, когда без спросу лезут в мою жизнь. Собирают обо мне сведения, приглядываются.
— Что поделать, у всех свои слабости, — Степан Георгиевич развёл руками, продолжая изучать меня своим холодным равнодушным взглядом, — а моя слабость — дочки. Два прелестных создания, — неожиданно его тон потеплел, а лицо разгладилось, — когда дело касается их безопасности, я готов попрать любые правила приличия!
— И каким образом я угрожаю их безопасности? — Раздражение во мне нарастало, ещё немного — и по крови побегут искорки.
— Так получилось, что летом вы спасли их от гибели. За что мне хотелось бы выразить вам свою искреннюю благодарность! — Он поклонился, замерев в этом положении дольше положенного времени.
— Любопытный способ проявлять благодарность, — слегка улыбнулся я, чувствуя, как меня начинает отпускать. Я уже давно забыл о том случае, когда во мне впервые проявился дух водной стихии.
— Вы ушли, не попрощавшись. Мои люди искали вас, но не добились успеха, а потом Лизонька узнала вас, увидела по телевизору. Я очень удивился. Глупо прятаться и при этом сниматься в музыкальных клипах. После этого мы стали собирать информацию о вас, но не нашли ничего примечательного. Никаких связей с нашими врагами. Обычная провинциальная жизнь простого дворянина. Только вот кое-что не вязалось в вашем образе, — он уставился на меня.
— И что же? — Меня увлекло его неторопливое повествование. Было любопытно, к каким выводам они с аналитиками в итоге пришли.
— Моё поместье защищено полем алтаря. Он очень силён, и его защитное поле накрывает большую часть парка, включая ворота. Ну не мог простой дворянчик пройти сквозь подобную защиту!
— Даже не заметил, — тихо произнёс я себе под нос, правда, Чернышев явно разобрал мои слова. Но я и вправду не помню никакого защитного поля. Ну, ворота были с гербом, я тогда не обратил на это внимания, ещё не разбираясь в местных реалиях. Возможно, и поле было, но я о нём не знал и в задумчивости мог пройти, даже не обратив никакого внимания.
— Да, мы по камерам посмотрели, как вы, размышляя о чём-то, просто прошли в открытые ворота. Оставался вопрос: как это возможно и зачем? В случайности я уже давно не верю…
— Но всё же они, похоже, случаются, — улыбнулся я.
— Поэтому вы должны понять моё излишнее внимание к вашей персоне, — продолжал Степан Георгиевич, не реагируя на мои слова, — должен сказать, вы поставили нас в тупик. А это очень непросто сделать! — Он произнёс это таким тоном, что на мгновение я почувствовал себя виноватым, но тут же одёрнул себя: какого фига? Я-то тут при чём?
— И только пару недель назад всё стало на свои места. Не могу сказать, что подозрения развеялись окончательно, но многое стало понятно. Вы — паладин Аннулета. И уже тогда им являлись. Для вас родовой защиты алтаря просто не существует. Похоже, вы её даже не заметили? — впервые обратился ко мне с вопросом Чернышев.
— Ну да, — я развёл руками, — просто задумался и шёл к морю.
— То, что вы не узнали ни меня, ни мою фамилию, говорит о том, что после спасения моих девочек вы не строили на мой род никаких планов, — продолжал рассуждать глава рода Чернышевых, — я по-прежнему вам очень благодарен, но, как говорил, не верю в случайности.
— Вы меня решили запутать? — Я взял бокал со стола и пригубил напиток, чувствуя, как напряжение спадает.
— Нет, что вы, — Степан Георгиевич позволил себе проявить капельку эмоций, — само провидение привело вас на территорию родового особняка. Вы спасли моих дочерей. Это же не может быть случайностью?
