Приглядевшись, я понял, что Афродита права. Целительница присосалась к энергии в бассейне, как пиявка. Правда, заметного урона она нанести не могла. Энергии было просто прорва.
— Ах, как хорошо, — с радостной улыбкой поднялась на ноги Екатерина, — просто отлично! — Её щёки раскраснелись, глаза блестели от возбуждения. — Можешь идти. Приезжай часам к четырём. Мой гость, возможно, пожелает с тобой пообщаться.
— Не указывай мне, — огрызнулся я в ответ, — мало ли, чего там твой гость желает. У меня своих дел хватает.
— Ты прям как маленький мальчик, — рассмеялась целительница, — обидься ещё! — Она стала серьёзной и посмотрела мне в глаза. — Поверь, тебе эта встреча тоже может оказаться очень нужной и полезной. Я постараюсь, чтобы она произошла. Так что в шестнадцать часов жду тебя.
— Кто твой клиент? — Её напор меня озадачил.
— Очень влиятельный человек. Большего сказать не могу. Если всё получится, я тебе за час позвоню.
— Поверю тебе на слово, — выбравшись из воды и обтёршись полотенцем, согласился я, — тогда до вечера.
Забрав Петра, я отправился на встречу с Владиславом. Мы припарковались у особняка. Мне было неприятно заходить в мой бывший дом, в котором я провёл всё своё детство. Ощущалась какая-то несправедливость: теперь этот дом не мой, и я вхожу в него, как чужой человек.
У входа в здание нас встретил незнакомый охранник. Выглядел он помятым и уставшим. Окинув нас взглядом, попросил пройти в гостиную и подождать господина Владислава внутри.
Пройдя в дом, я неприязненно поморщился. Такое впечатление, что прислуги нет, а сам дом превратился в пристанище алкоголиков. На грязном, давно не мытом полу стояли рядком пустые бутылки. На дорогом антикварном столике валялись пакеты с остатками еды с логотипом достаточно дорогого ресторана.
Спустя буквально пару минут к нам ввалился Владислав. Он радостно улыбался и был удивительно бодр, хотя при этом совершенно не свеж. Всклокоченные волосы, неряшливо заправленная рубашка и слегка мутный взгляд, которым он окинул сначала нас, а затем гостиную.
— Мы тут вчера вечером засиделись, — довольно заявил он и шагнул ко мне, раскинув руки для объятий, — дорогой князь, братик!
— Давай вот без всего этого, — строго окоротил его я, выворачиваясь из неожиданных объятий, — я хотел с тобой серьёзно поговорить, но вижу, что ты не в состоянии!
— Имею право! Имперские выходные. Ты вообще представляешь, как трудно управлять городом? Сколько вопросов приходится решать, сколько забот свалилось на мои плечи! — Владислав, гордо задрав голову, стал ходить по залу и искать бутылку, в которой осталось хоть какое-нибудь содержимое. Вскоре его поиски увенчались успехом. Отпив большой глоток виски, он вернулся к нам и сел напротив.
— Так чего ты хотел? — безразлично поинтересовался мой родственничек.
— Мне жалуются люди, что ты устроил беспредел в городе. Обложил всех штрафами и дополнительными налогами, — я сразу перешёл к главному. Что-то другое обсуждать с ним желания не было. Хотелось поскорее покинуть этот свинарник.
— Обложил. И что? — Владислав с усмешкой посмотрел на меня. — Тебе-то какое до этого дело? Или денег жалко? Да тот центр, который ты увёл у моей семьи, наверняка сто тысяч в год приносит. От пары тысяч в месяц ты не обеднеешь. А если имеешь что-то против, так скажи, — он наклонился ко мне, злобно ощерившись, — и я найду способ закрыть его!
— Понятно, — я откинулся в кресле, с презрением глядя на Владислава, — тут всё понятно — мне ты завидуешь. А остальные предприниматели чем виноваты? Тем, что тебе отдали город на кормление? Ты понимаешь, что ещё пара месяцев — и они просто побегут. Уже сейчас, наверняка, сыплются жалобы в имперскую канцелярию. У вашей семьи город могут и отобрать. Думаешь, Ольга Александровна обрадуется такому положению вещей?
— Побежишь ябедничать? — сощурился он. — У нас достаточно связей, чтобы город оставили за нашей семьёй. Не лезь не в своё дело. А не нравится что-то — продай нам оздоровительный центр. Сами с ним справимся.
— Ты правда не понимаешь всю серьёзность ситуации? — удивился я, глядя на это великовозрастное чудо. Было похоже, что Владислав действительно верил, что город целиком и полностью принадлежит ему. Он тут — царь и бог, и может творить всё, что захочет. Возможно, лет двести назад подобное было в порядке вещей, но времена давно изменились.
— Чего ты хочешь от меня? — Он устало вздохнул, показывая всем видом, как его утомляет эта беседа.
— Придержи коней. Не закрывай молодёжный центр. Не дави так сильно на бизнес. В конце концов, посоветуйся с мамой! — Я говорил, понимая, что меня не слышат. Да и вправду — мои слова звучали глупо. Чтобы Владислав пошёл советоваться с мамой?
