Она сняла телефонную трубку, а я прошёл в спальню. Когда я, переодевшись в домашнее трико, снова появился в гостиной, Наталья с удовлетворением сообщила.
— Ну, вот и всё. Вопрос решён. Никодим подъедет завтра к восьми утра. Дорогу на базу он знает.
— А ты не боишься, что я изготовлю документы на трассе? — пошутил я.
Моя курортная знакомая рассмеялась.
— Брось. Ты на такой обман не способен.
Снаружи раздался сердитый, требовательный лай. Я покосился на окно.
— Нигер, я смотрю, повеселел.
— Повеселел, — подтвердила Наталья. — Снова стал есть. Выхожу во двор — тарелка пустая. Накладываю новую порцию — не отказывается. Только вот почему-то упорно рвётся с цепи. Как будто хочет куда-то убежать.
— Так может следует его отпустить?
— Зачем?
— Чтобы он нашёл Димку.
И я рассказал хозяйке о своём утреннем разговоре с псом. На лице Натальи промелькнула тревожная тень.
— Не отпущу! — решительно объявила она.
Я озадаченно вскинул брови.
— Почему?
— Потому, что он его не найдёт. Если уж милицейские ищейки никак не могут взять след, то ему его не взять и подавно. Он ведь, в отличие от них, сыску не обучен.
— Зато у него, в отличие от них, есть серьёзный стимул, — возразил я. — Для милицейских ищеек твой сын чужой. А для него нет. Ты же сама говорила, что он его очень любит. Это может сработать.
— Не отпущу! — упрямо повторила Наталья. — После пропажи Димки он для меня — единственное близкое существо. Я к нему уже настолько привыкла, что воспринимаю как родного ребёнка. А вдруг он тоже куда-то исчезнет!
— И всё-таки, я считаю, что Нигера привлечь к поискам стоит, — не сдавался я.
— Не отпущу! — отрезала моя курортная знакомая и направилась на кухню.
Я с недоумением посмотрел ей вслед…
Нигер всё-таки удрал. Презрев мнение хозяйки, он перегрыз ночью ошейник и был таков.
— Вот поганец! — ахнула моя курортная знакомая, растерянно взирая на валявшуюся возле будки цепь. — Это же надо так изощриться!
Томимый осознанием своей причастности к побегу кобеля, я виновато кашлянул.
— Может это и к лучшему. Может именно он и найдёт твоего Димку.
Наталья тяжело вздохнула и обречённо махнула рукой…
Никодим оказался худощавым, роста чуть повыше меня, мужичком с простодушным расплывчатым лицом и широко посаженными глазами.
— Ну что, будем знакомы.
— Сергей, — протянул руку я.
Мы уселись в белую потрёпанную «четверку». Брат Натальи завёл мотор.
— Как там дела? — сочувственно спросил он, выруливая от обочины.
— Пока никак. В милиции говорят, что ищут. Но кто его знает, как там на самом деле.
— Ищут, — заверил меня Никодим. — Сам видел. И вчера искали, и позавчера, и два дня назад. Пять человек, собака. Утром уходят в лес, вечером возвращаются. Грязные, понурые, уставшие. Даже вертолёт задействовали. Но пока, видать, без толку.
Машина подпрыгнула на кочке. Мой собеседник, грубо выругавшись, снова сосредоточил внимание на дороге. Наш разговор возобновился после того, как мы, попетляв по узким, неровным улочкам, выехали на трассу.
— Наташка сильно убивается?
— А кто бы на её месте не убивался? — угрюмо пробормотал я. — Конечно убивается. Но в руках себя держит. Не расклеивается.
— Это на неё похоже. Наташка, при всей своей хрупкости, баба крепкая. У вас с ней как? Серьёзно?
Я пожал плечами.
Уловив моё смущение, Никодим не стал докучать мне детальными вопросами и пустился в пространные воспоминания о сестре.
Наталья в детстве была очень тихой, кроткой, скромной девочкой, заметно уступавшей большинству своих одноклассниц и во внешности, и в темпераменте, и в чисто житейской смекалке. Ей был присущ романтизм. К моменту окончания школы у неё так и не появилось своего парня. Она хорошо успевала, занималась на фортепьяно, а когда пришло время определяться с будущей профессией, без колебаний выбрала музыку.
Она уехала в Москву, поступила в консерваторию, но с большой сценой у неё не сложилось. Что явилось этому причиной — сказать трудно. То ли недостаток способностей, то ли отсутствие пробивной силы. Так или иначе, получив диплом, она вернулась домой и устроилась обычной школьной учительницей музыки.
Через некоторое время она встретила свою первую настоящую любовь. Предметом её внимания стал какой-то залётный цыган. Он вскружил ей голову, завязал с ней роман, поселился у неё в доме, но, спустя месяц, бесследно исчез, прихватив все имевшиеся у неё деньги, и оставив её в откровенно недвусмысленном положении. Ей советовали сделать аборт, но она отказалась.
На свет появился мальчик.
А судьба тем временем подбросила ей новое испытание. Свалившиеся на страну рыночные реформы низвели и без того невысокую зарплату учителей до сущих копеек. Жизнь Натальи превратилась в кошмар. Денег катастрофически не хватало, а кормить себя и ребёнка было надо. И она решилась на рискованный шаг. Она бросила работу и переквалифицировалась в «челночницы».
