— Никого, — подтвердил я, и на всякий случай уточнил. — Я имею в виду, в моё присутствие.
— А кто вам в последнее время звонил?
— По-моему никто. При мне, во всяком случае, телефонных звонков не раздавалось.
Майор снова погрузился в раздумья. Я краешком глаза наблюдал за ним, и по смыслу его вопросов пытался уяснить линию его умозаключений. Но нащупать её так и не смог. Мне всё больше казалось, что Ланько блуждает в потёмках. То, как он со мной себя вёл, недвусмысленно свидетельствовало, что он не знал, где конкретно искать. Мне очень хотелось ему помочь. Меня буквально распирало поделиться с ним подозрениями касательно Никодима. Но боязнь в очередной раз попасть впросак ставила этому желанию крепкий заслон. Я понимал, что если снова ошибусь, это прежде всего обернётся против меня. Наталья вряд ли простит мне то, что я оклеветал её брата. Моя новая версия нуждалась в проверке. Как её проверить — я уже знал. В общих чертах, но знал. Нужно было только продумать детали.
Промурыжив меня ещё с полчаса, следователь наконец отпустил меня домой.
— Если вдруг что-нибудь узнаешь — тут же звони мне. Понял? — проговорил он на прощание.
— Что-то я вас не пойму, — окончательно расхрабрился я. — То убийцу во мне видите, то во внештатные сотрудники вербуете.
Ответом мне стало снисходительное молчание…
Везти меня обратно в милиции, конечно, никто не собирался, поэтому топать домой мне пришлось на своих двоих. Мой путь лежал через улицу, на которой проживала бабка Евдокия. Проходя мимо её опустевшего дома, который пока ещё не успели заколотить досками, что делается всегда, если умирает его последний жилец, я обратил внимание, что возле него кто-то копошится. Я спрятался за дерево и замер.
Незнакомец чувствовал себя неуютно. Он явно таился. Его глаза воровато озирались по сторонам. Одет он был по-мужски: свитер, трико, высокие ботинки. Но очертания фигуры выдавали в нём женщину. Её осанка, посаженность плеч, спутанные космы волос заставили меня обомлеть. Зинка!
«Вот ты мне, голубушка, и попалась! — подумал я. — Теперь не убежишь. Теперь я от тебя всё узнаю. Не отвертишься».
Я притаился и стал наблюдать.
Зинка подёргала дверь, подошла к окну, приоткрыла ставни и стала вглядываться внутрь. Убедившись, что в доме никого нет, она обернулась и принялась шарить глазами по земле, пока не заметила то, что ей было нужно. Приблизившись к забору, она подняла какой-то грязный, ржавый предмет. Это был металлический скребок. Бросив взгляд на улицу, она вернулась к двери, всунула скребок в проёмную щель, и стала раскачивать его из стороны в сторону, видимо, пытаясь таким образом взломать замок.
Я выскользнул из-за дерева, подкрался к калитке, резко её распахнул, и в три прыжка очутился возле крыльца. Зинка вздрогнула, вскрикнула и выронила свой инструмент. И тут я увидел, что это никакая не Зинка, а просто очень похожая на неё особа. Издали их различие было не заметно, но вблизи оно не могло не бросаться в глаза: менее широкий рот, более заострённый подбородок, иной изгиб бровей.
Меня осенила догадка: сестра-близнец! Евдокия о ней как-то упоминала. Как же я мог об этом забыть! Так вот, кто пялился на меня из-за развалин Зинкиной хибары несколько дней назад!
— Попалась! — грозно констатировал я.
— Чего попалась? — испуганно съёжилась она. — Я к Евдокии Ивановне пришла.
— Как будто ты не знаешь, что она умерла.
— Как умерла? Да вы что? Господи, какое горе!
Фальшь в её причитаниях была настолько очевидна, что я поморщился.
— Ты дурочку из себя не строй. Что тебе здесь надо? Отвечай.
— Я же сказала, я к Евдокии Ивановне пришла.
— Я видел, как ты взламывала дверь, — кивнул на скребок я. — Будем вызывать милицию?
— Зачем милицию, господин хороший? За что?
— Тогда говори правду. Ты кто?
— Меня Ритой зовут.
— Ты Зинкина сестра?
— Да.
Я задумчиво поджал губы. Из этой ситуации можно извлечь определённую пользу. Не исключено, что эта особа о чём-то осведомлена.
— Вот что, Рита, — решительно произнёс я. — Сейчас я задам тебе несколько вопросов. От того, насколько искренне ты мне на них ответишь, будет зависеть, сдам я тебя, куда следует, или отпущу на все четыре стороны.
Моя пленница послушно закивала головой.
— Насколько я знаю, ты проживаешь не здесь, — начал я.
— Не здесь, — подтвердила Рита. — Я в Малышевке живу. Это двести пятьдесят километров отсюда.
— Зачем же ты сюда приехала?
Зинкина сестра зашморгала носом.
— Вы мне всё равно не поверите, господин хороший.
— А может поверю.
— Не поверите. Кому ни расскажу — все пальцем у виска крутят. Пить, говорят, меньше надо. Белая горячка, мол, налицо.
— И всё-таки?
Рита продолжала мяться.
— Мы договорились, что ты будешь откровенна, — напомнил я.
Моя собеседница ещё немного помолчала, после чего, как бы решившись, тихо произнесла:
— Она после своей смерти ко мне постоянно во сне является.
— Кто, Евдокия Ивановна? — спросил я.
— Нет, сестра.
Я насторожился.
— Она тебе что-то говорит?
Рита кивнула.
— Что?
