Узнав от Сергея, что в поле зрения милиции попал Яшка Косой, я решила свалить всё на него. Пусть отдувается. Подсыпала опять Сергею снотворное, обрядилась перед рассветом в охотничий наряд, сбегала к Яшкиному дому и ружьё ему под крыльцо подкинула. Всё получилось как нельзя лучше. Яшку взяли с поличным. Он повёл себя как последний дурак. У меня словно гора свалилась с плеч. Уж теперь то мне точно ничто не угрожает. Милиция, учитывая Яшкину репутацию, вряд ли поверит, что его просто подставили. А тут ещё и с этими кедами подфартило. Я даже не знала, что Яшка точно в таких же ходил. Оружие, следы — против таких улик не попрёшь. Капкан захлопнулся. Яшка был обречён. Но всё испортила Евдокия. Отцовское ружьё было ей, разумеется, знакомо. Ведь мой отец браконьерничал вместе с её мужем. Хорошо хоть, что она ничего не сказала Сергею по телефону. Оставив Сергея в магазине под предлогом инвентаризации, я поехала устранять проблему.
Являть себя на улице средь бела дня было, конечно, рискованным, но, к счастью, всё обошлось. Меня видели, но в маскараде не признали. Я зашла в дом. Дверь оказалась не заперта. Хозяйка сидела у телевизора. Я подкралась к ней, вытащила бечёвку и, спустя пару минут, со старухой было покончено.
Но не надо думать, что все убийства давались мне легко. Я понимала весь ужас своих деяний. Каждая сотворённая мною смерть отдавалась во мне острой болью. Мне было жалко Нигера, мне было жалко Евдокию, мне было жалко даже Зинку, которую я органически не могла переносить. Но у меня не было другого выхода. Я была словно загнана в угол. Если бы я не погубила их, они бы погубили меня. А когда под угрозой собственная жизнь, жизни других уже никакого веса не имеют, и чтобы её спасти, зачастую бываешь готов принести любые жертвы. Вот я их и приносила. Это не уродливость сознания. Это естественный инстинкт самосохранения.
Расправившись со старухой, я вернулась к машине, проехала несколько кварталов, после чего остановилась, заглушила мотор, и в изнеможении откинулась назад. Мне было дурно. Меня мутило. Я явственно ощущала, что ещё чуть-чуть, и я перейду ту грань, за которой мне перестанет быть подвластен самоконтроль, за которой начнется моё безумие. Так я просидела до самого вечера. И лишь когда солнце стало клониться к закату, я нашла, наконец, в себе силы снова взяться за руль. Я приехала в магазин и позволила Сергею отправиться к его престарелой помощнице, нисколько при этом не опасаясь, что этот визит может как-то усугубить моё положение.
Увы, но мне снова было не суждено вкусить покой. В тот день меня постиг ужас, который отнял у меня последние остатки самообладания и сил.
После того, как я убила своего мальчика, в моём доме стали происходить загадочные и необъяснимые вещи: раздавались странные звуки, сами по себе двигались предметы; вокруг словно поменялась аура. Я постоянно чувствовала, что в нём, помимо меня и Сергея, ещё кто-то есть, и что это — мой сын, который всячески пытается себя проявить. Меня по пятам преследовал страх: какую он имеет цель? Учитывая то, что я с ним сделала, она вряд ли могла быть благой. Когда я увидела эту ужасную кровавую надпись на потолке в спальне, я поняла, что он всеми возможными для него способами пытается сообщить имя своего убийцы. Меня обуяла паника. Я стала подбивать Сергея на переезд в Петрозаводск. К моей радости, он согласился. Чтобы как можно быстрее избавиться от властвовавшего надо мной кошмара, я даже за бесценок отдала магазин Фомину. Казалось, ещё один-два дня, и всё закончится. Но тут появился этот поп.
Как я была зла на Сергея за то, что он его привёл! В своём негодовании я едва себя не выдала. Поняв, что переборщила, я поспешила пойти на попятную, но с визитом священника пришлось смириться. И этот визит оказался для меня роковым.
Агафоний всё узнал. Я поняла это по его отрешённому виду, когда он, завершив свой ритуал, снова предстал нашим глазам. Он зыркнул на меня так, что у меня подскочило сердце. Будучи не в силах поверить в то, что ему открылось, он вознамерился искать подтверждения на Любавиной топи. Допустить этого я, конечно, не могла. Укрепив в очередной раз сон Сергея снотворным, я проследовала ночью на болото, дождалась прихода священника, и с помощью прихваченного с собой топора отправила его в иной мир.
Остальное известно. Поверив новости о предстоящем осушении болота, я отправилась туда, чтобы вытащить утопленные мною тела, и попалась на удочку. Судьбу обмануть не удалось. Видимо, такой финал был предначертан мне свыше. Вся моя жизнь тому подтверждение. Кто-то рождается под счастливой звездой и проводит отведённый ему срок в благополучии и любви. А на ком-то, как, например, на мне, словно при рождении ставится Каинова печать, и он обречён на вечные муки и страдания.
Господи, чем же я так тебя прогневила, если участь изгоя ты предписал именно мне?…».
