Воздух в зале как будто бы накалился от напряжения. Все собравшиеся понимали, что это необычный приём. А вполне осязаемое противостояние двух фракций. Правда, «фракция» Канцлера сейчас находилась явно в невыгодной позиции. Хочется и перед Годуновыми выслужиться, но и вдовствующей императрице грубить нельзя. К тому же на нашей стороне главы трёх княжеств. А если всё окончится миром? Значит сейчас нельзя выказывать нам открытого неуважения. Но, с другой стороны, если всё обернётся военным противостоянием, Канцлер может отдалить тех, кто сейчас как ни в чём не бывало направится к нам вежливо беседовать.
Подобных приёмов местная аристократия ещё не видала. Последние сотни лет не было здесь двух полей силы. Только Годуновы.
И именно Годуновы в тот напряжённый момент решили взять все в свои руки. К наследнику роду и его супруге прибился его старший сын со своей спутницей — великой княжной Минской, и они направились к нам троим. Ещё три пары из младших ветвей рода пошли к Оболенским, Троекуровым и Аксаковым.
— Ваше Величество, рад вас снова видеть, — с улыбкой проговорил Первый Вице-Канцлер. — Признаюсь, ваше неожиданное отлучение из ваших покоев вызвало переполох в Кремле.
— О, Дмитрий Александрович, прошу прощения за доставленные неудобства, — ровным тоном ответила вдовствующая императрица. — Но, право не стоило так беспокоиться. Я всего лишь захотела встретиться со своей дочкой и её спасителем.
— Да, встреча с дочерью, которую все считали погибшей, да ещё и после стольких лет разлуки бесконечно важна, — кивнул Годунов. — Ваше Высочество, — он поклонился Соне. — Рад видеть вас в добром здравии. Новость о том, что вы живы, была лучшей новостью, из всех, что я слышал за последнее время. Но, прошу прощения, за эти слова, разве стоило цесаревне Российской империи так рисковать?
— Стоило, Дмитрий Александрович, — холодно ответила Соня.
И всё. Больше она ничего не произнесла. Никаких колкостей. Правда выдала свою ярость невидимой волной силы. Дмитрий Годунов и его сын на миг изумлённо сверкнули глазами, а их дамы поёжились.
Мне же показалось, что локтем, за который держалась Соня, я ощутил лёгкое покалывание и мне даже послышался треск.
Однако Софья мгновенно вернула себе контроль. Хотя её взгляд, направленный на Годуновых, стал ещё более колючим. Смотрела она на Дмитрия, игнорируя остальных.
Пётр Годунов недобро сощурился. Но лишь на долю секунды. А затем повернулся к своей спутнице и улыбнулся ей. Интересно, что в голове у этого парня? Он знает, что, когда Соня была маленькой, Годуновы уже решили, что она станет его женой? Скорее всего. А затем, когда Соня была Троекуровой, этот Пётр одолел её на турнире.
А сейчас она его игнорирует, словно он пустое место.
Большинство присутствующих сейчас поглядывают в нашу сторону. Я буквально ощущаю эти взгляды кожей. И кто-то явно пялится совсем уж недобро.
Чуть довернув голову, я приметил семейство Нарышкиных. Великого князя Крымского с княгиней и их надменного сыночка-наследника, подбивавшего клинья к Юле Ромодановской. Хм… так вот кто так зло пялится — его спутница, младшая сестрёнка Петра Годунова и внучка Канцлера…Оксана.
Любопытный союз намечается.
И как же быстро они нашли общий язык! Оксана явно неровно ко мне дышала, и Канцлер был не прочь это использовать. Уверен, после того как в Африке засветились наши космодоспехи, его желание породниться со мной стало ещё сильнее. Но не прошло и двух недель после выступления по телевидению вдовствующей императрицы, как девчуля уже ходит под ручку с Нарышкиным.
А ведь на стороне Канцлера сегодня не один княжеский род, а три, как и на стороне вдовствующей императрицы. Кроме Нарышкиных, это, естественно, Багрутуняны — правители Карса, которые в нынешний период своей истории по умолчанию идут в довесок Нарышкиным, и великокняжеский род Щербатовых, правящих Минском. Учитывая родственные хитросплетения Щербатовых, Годуновых и Демидовых (рода генерал-губернатора Московского), я не особо удивлён тем, что великие князья Минские были приглашены на эту «тайную» встречу.
Пока я размышлял о своём, Дмитрий Годунов отвесил пару дежурных фраз, после которых наткнулся на прямой вопрос вдовствующей императрицы:
— Когда я смогу увидеть сына?
— Его Величество прибудет, как только сочтёт необходимым, — с полуулыбкой ответил Дмитрий Годунов. Пытается быть вежливым, но я отчётливо вижу по его глазам, как же сильно он бесится.
— Как и Канцлер? В порядке вещей для Канцлера заставлять ждать гостей, меня и мою дочь? — величественно проговорила императрица.
— Александр Борисович каждую минуту своего времени тратит на заботу о благе нашей империи, — с поклоном ответил Годунов.
