Просто так принести с собой артефакты нам, разумеется, не дали. Но зато мы смогли прийти к компромиссу — утром Антон Иванович Троекуров привёз артефакты в Кремль. При участии обеих сторон их проверили и опечатали.
А молодец Канцлер… Заставил Императора выстроить свою речь в духе, что все меры предосторожности, лишь для того, чтобы никто не положил обычную чашку без волшебных эффектов.
Всё-таки он почти не сомневается в том, что Соня — Рюрикович.
И не помешает её признать…
И такая уверенность всё сильнее настораживает.
Тем временем Елизавета Александровна открыла металлический ящик и достала из него чёрную миску и артефактный нож, давая понять, что всё в порядке.
Император переложил посох в левую руку, а правую протянул над чащей. Его мать, не дрогнув, чиркнула палец сына остриём ножа.
Кровь закапала в чашу.
Игорь отошёл, уступив место Соне.
Когда лезвие ножа почти коснулось пальца моей жены, вдовствующая императрица на миг замерла, поддавшись сомнениям. Тогда и моё сердце сжалось, но…
Соня сама чуть подняла палец, вновь кровь Рюриковичей закапала в чёрную чашу, и в ней тут же вырос частокол из невысоких ледяных пик.
— Софья член императорского рода! По крови! — громко объявил император.
И зал разразился аплодисментами. А первым захлопал Канцлер.
Я тоже хлопал, неотрывно глядя на Соню. Между тем её мать достала из металлического ящика два широких пластыря. В этот момент молодая императрица Маргарита Рюрикович требовательно протянула руку. Она лично заклеила рану своему мужу, а Елизавета Александровна — Соне.
Хех, рана во имя справедливости почётна? Поэтому не стали приглашать целительниц? С ними было бы проще, правда, чуть менее эффектно.
Император поднял ладонь в воздух.
Зал погрузился в тишину.
— Как вы сейчас убедились собственными глазами, слухи о том, что Софья — не моя сестра — наглейшая ложь! А значит, там, в далёкой Африке, Аскольд Оболенский спас члена императорского рода! Аскольд! — император повернулся в мою сторону: — Спасибо!
Он склонил голову.
Ого…
Пусть, значит, все видят, как он переживал за сестрёнку.
— Аскольд! Вы совершили великий подвиг! — вновь вскинув голову, заговорил император-марионетка. — И за этот подвиг достойны великой награды! Готовы вы взять спасённую вами дочь императорского рода в жены, а вместе с ней обрести и княжеский титул?
Большинство присутствующих повернули головы в мою сторону.
— Да, — решительно ответил я. — Для меня эта награда будет великой честью.
— Так тому и быть! — заявил император. — Я нарекаю вас и Софью женихом и невестой. Полагаю, день осеннего равноденствия станет прекрасным днём для вас с Соней, чтобы заключить брак и создать новый княжеский род. Пока же, если моя матушка и сестра пожелают и дальше гостить у вас, прошу позаботиться об их благополучии, Аскольд. — затем император повернулся к Канцлеру, — Александр Борисович, как вы понимаете, мне тяжело долго находиться вне стен своих покоев. Поэтому вынужден делегировать вам часть своих обязанностей. Раз уж мы с Соней остались без отца, прошу вас заменить его на важной для моей сестры брачной церемонии.
— Ваше величество, — склонился в поклоне Канцлер, — я никаким образом не могу заменить его покойное величество. Но для меня честь, что вы готовы доверять мне в столь важном деле. Я сделаю всё, что в моих силах.
— Благодарю. А теперь, дамы и господа, я вынужден оставить вас.
На этом император с супругой покинули зал. А вслед за ними и вдовствующая императрица объявила, что устала. Мы, как ее сопровождающие, не могли, да и не хотели больше оставаться в императорском дворце.
— Соня, как ты? — тихо спросил я, взяв супругу под руку.
— Жива, здорова, люблю тебя и не люблю Годуновых, — шепнула она в ответ и улыбнулась. — Аскольд, меньше чем через месяц родится княжеский род Александрит.
***
После «тайного» приёма Канцлер не отправился домой. Члены его «фракции» не спешили расходиться вперёд главы рода Годуновых. Так что Александр Борисович наградил верных министров, генерал-губернаторов и представителей трёх потенциально верных княжеских родов своим внимание.
А затем, когда уже стемнело, покинул императорский дворец на чёрном автомобиле с номерами Дружины Хранителей.
Верно, что Дружина Хранителей — руки и ноги Канцлера. Пусть эта специальная имперская служба официально и подчиняется Министру имперской безопасности, часто по требованию Канцлера высшие чины Дружины отчитываются лично перед ним или перед его сыном. Да и сам Министр имперской безопасности — «с руки ест» у Годуновых.
Однако среди всех ответвлений этой преданной Канцлеру имперской организации, имелась одна группа, подчиняющая исключительно Канцлеру и никому другому.
Первая Дружина.
Правда, среди остальных Дружинников далеко не каждый знал об этой её исключительности.
И уж совсем никто, кроме членов Первой Дружины и самого Канцлера, не знал, почему эти люди готовы без тени сомнения выполнить совершенно любой приказ главы рода Годуновых. Даже если тот велит прирезать императора.
