Теперь он улыбается, узнавая собственные слова. Вместо того, чтобы говорить, его глаза бродят по моему лицу, подмечая взглядом каждую деталь, каждый недостаток, который я ненавидел в себе так долго. Я чувствую себя красивым только тогда, когда он видит их. Я чувствую притяжение и головокружительный ужас от того, что он смотрит на меня, внимательно смотрит и всё ещё хочет целовать меня и прикасаться ко мне. Я чувствую кончики его пальцев, прекрасно шероховатые, гладящие меня по лбу, спускающиеся к задней части шеи.
И затем он целует меня, и этот поцелуй глубже, намного глубже. Как будто я тону, не в силах нормально дышать, пока вода разбивается и кружится вокруг меня, утаскивая моё тело на дно, но он здесь. Мы здесь, и мы никуда не денемся.
Я смутно понимаю, что мы всё ещё в общественном месте, припаркованы на обочине у довольно оживлённой улицы, но это нормально. Нам недостаёт уюта, но у нас есть миллион ватт тепла и электроэнергии, которая возникает между нашей кожей, компенсируя уют, и это тоже нормально. Его поцелуй дарит наркотическое опьянение, в результате чего мои губы немеют, а мозг полностью отключается. Я обнаруживаю, что тону в его поцелуе, в нём, но в то же время я обнаруживаю, что хочу с криком убежать от этой машины, от этой химии, которая погружает меня слишком глубоко в него.
Парализованный. Со страхом. С желанием. С необходимостью. Его пальцы задевают мои ключицы. Я дрожу напротив него. Всё это время идёт борьба, внутренняя борьба, и если я проиграю её, мне конец, но если я выиграю... всё изменится. Потому что если я выиграю, то сдамся ему, и окончательно разрушу те стены, которые я тщательно выстраивал все эти годы.
Но это не значит, что я сдамся. Я просто уступлю. Осознаю, что просто больше не могу его отталкивать.
Моё тело яростно сражается с моей головой. Я хватаюсь за него так крепко, но мой мозг срывается с места быстрее, чем что-либо. Он рассылает предупреждение - ОПАСНО, ОПАСНО - но моё тело просто говорит: "Нахуй это". Так что я так и поступаю. Я просто посылаю разум и отдаю полностью себя ему.
Джерард обхватывает меня за талию, пока его губы движутся на моих. Он проводит руками по моим бокам, пытаясь утихомирить то землетрясение, что разрывает моё тело.
– Я знаю, как это для тебя тяжело, Фрэнки, – шепчет он, кладя голову мне на плечо, – но я хочу, чтобы ты доверял мне. Пожалуйста.
Может быть, это было его последнее, умоляющее "пожалуйста". Может быть, это был его взгляд, отказывающийся отпускать меня. Но я делаю это. Я сдаюсь и отдаю ему всё своё доверие. Я позволяю ему поцелуями прекратить мою внутреннюю войну. Я позволяю ему спасти меня от утопления. Я позволяю ему вытащить меня на поверхность, где всё скрыто под слоем чистого белого снега. И я уже не боюсь падать.
– Я люблю тебя.
Проснись
Слова отдаются эхом в небольшом пространстве его автомобиля. Они так чертовски громко звучат в моих ушах, ревут и ударяют по моему мозгу. Как грёбаный звонок будильника.
Проснись, блять, Фрэнки! Ты только что сказал мальчику, что любишь его!
Срань господня.
На лице Джерарда застыло что-то между ухмылкой и взглядом, полным шока. Ну да, это почти достаточно смешно, чтобы посмеяться, не считая того, что в том, что я сказал, нет ничего смешного. В том, что я только что сказал. Я тупица или как? Вот мы, разделяющие идеальный момент в его машине, и я должен был ляпнуть это весомое признание. Ляпнуть, когда он ведёт себя так чертовски хорошо по отношению ко мне.
– О, Боже, – бормочу я, чувствуя себя так, будто меня сейчас вырвет, моё лицо начинает гореть, а живот делает сальто назад. Бабочки внутри бушуют. – О, Боже, – повторяю я, с трудом поднимаясь с его колен и возвращаясь на своё место. Мои руки так сильно дрожат, что я даже не могу открыть эту грёбаную дверь.
Он просто сидит в своём кресле, довольная ухмылка украшает его лицо. Господи, он выглядит таким самодовольным. Действительно, почему бы и нет? Он же грёбаный Джерард Уэй, и парень, которому я только что признался... признался, что люблю его. Когда мне, наконец, удаётся открыть дверь, я практически выпадаю на тротуар. Я кое-как восстанавливаю равновесие, держась за верхнюю часть двери. Думаю, мне просто нужно убраться отсюда. Любой повод, чтобы уйти.
Офис мамы не так уж и далеко. Я вижу его отсюда. Я пойду пешком.
Так что я начинаю идти в том направлении. Ну, на самом деле больше бежать. Да, ладно, я бегу. И на самом деле не к офису, но примерно в том направлении. Я слышу, как хлопает дверь автомобиля и звук шагов по заснеженному тротуару позади себя, но я просто бегу, не поднимая глаз.
– Фрэнки, чёрт побери, остановись, – зовёт Джерард.
Я бегу вслепую, и люди сворачивают, чтобы не натолкнуться на меня. Всё, о чём я могу думать, – я всё испортил. Я, блять, взял всё, что у нас было, и просто разрушил. О чем я вообще думал?
