Бергсон подвергался постоянной критике со стороны профессоров Сорбонны, недовольных его нетрадиционной и шедшей вразрез с позитивизмом трактовкой философских проблем; ему ставили в упрек и то, что студенты, увлеченные его концепцией, утрачивали интерес к изучению естественных наук[417]. Этим выступлениям способствовали следующие обстоятельства. В 1910 г. развернулась, по инициативе студентов, полемика в прессе по поводу системы образования и преподавания в Сорбонне. Студенты, явно вдохновленные идеями Бергсона, выступали против засилья позитивизма в университете. Отпор со стороны профессорского состава постепенно привел к вовлечению в орбиту критических разборов и философии Бергсона. Полемика нарастала, и вскоре, как пишет Р. Арбур, на лекциях, разного рода заседаниях, на защитах диссертаций «не упускали случая задеть “ретроградный спиритуализм”[418]. Одним из основных противников Бергсона был Феликс Ле Дантек, биолог и философ-позитивист, профессор общей эмбриологии Сорбонны. Во многих отношениях его взгляды были диаметрально противоположны бергсоновским: он был сторонником ламарковского эволюционизма, защищал идеи жесткого детерминизма, доказывая, что между живой и неживой природой нет никакого различия, а сознание представляет собой лишь эпифеномен. Философские системы Ле Дантек сравнивал с произведениями искусства, которые создаются их авторами на основе индивидуальных вкусов и предпочтений, а потому не имеют никакой собственно научной ценности (это мнение, кстати, чем-то сходно с приведенным выше суждением Бергсона, но имеет противоположную направленность: ведь для Бергсона научная ценность вовсе не есть высшая ценность, как для Ле Дантека, а философию и искусство он сопоставлял на совсем иных основаниях). В 1912 г. в работе «Против метафизики» Ле Дантек писал, что сочинения Бергсона не более полезны для научного исследования мира, чем произведения Фидия или Бетховена[419].
Все упомянутые выше дискуссии не выходили, однако, за рамки научной полемики, оправданной и часто необходимой при обосновании философом своих взглядов. Хуже было, когда Бергсону приходилось сталкиваться с особого рода «критикой», представлявшей собой, по существу, тенденциозные нападки.
К 1911–1914 гг. накал страстей, бушевавших вокруг Бергсона, нарастая, постепенно достиг высшей точки. В 1911 г. движение Action franfaise устроило травлю философа, одним из мотивов которой был антисемитизм[420]. В печатном органе этого движения, газете с тем же названием, регулярно публиковались статьи, где высмеивались идеи Бергсона, его стиль. Атаки усилились в 1914 г., в связи с избранием Бергсона во Французскую академию: как раз накануне голосования в Академии Шарль Моррас опубликовал в «Action frangaise» разгромную статью, направленную против его кандидатуры. Правда, авторитет философа, в том числе международный, был к тому времени уже слишком высок, чтобы такие нападки имели успех. Бергсон прекрасно понимал истинную подоплеку многих критических выступлений, видел, что взгляды Ш. Морраса привлекали студентов, в том числе и тех из них, кто прежде считал себя бергсонианцем[421]. Внешне, по свидетельству близких ему людей, он не выказывал возмущения и обиды, стараясь относиться к этому по-философски, однако легко себе представить, как он, человек ранимый, воспринимал подобного рода выступления.
