Ситуация, в которой оказался в эти годы Бергсон, осложнялась еще и тем, что к числу его последователей принадлежали некоторые сторонники обновления в католицизме, представители католического модернизма. «…Католическая рецепция Бергсона воспринималась некогда как полная противоположность томизму, – пишет об этом С.С. Аверинцев. – Верующие интеллигенты потому и шли за Бергсоном, что ожидали от него возможности разделаться с позитивизмом и оправдать свою веру, не записываясь при этом в неосхоластики и держась подальше от чересчур клерикального образа мысли»[423]. Идеи католического модернизма в рассматриваемый период получили довольно значительное распространение. Так, Эдуар Леруа, ставший к этому времени одним из лидеров данного движения, «привлекал широкую аудиторию своими исследованиями о догмате»[424] (еще в 1906 г. он опубликовал работу «Догмат и критика»), В 1907 г. в энциклике Pascendi папы Пия X были осуждены модернистские тенденции в католицизме, но полемика по этим вопросам не прекращалась, и философия Бергсона так или иначе вовлекалась в обсуждение. Интересно, что Жорж Сорель, теоретик анархо-синдикализма, еще в 1910 г. увидел в философии Бергсона метафизику, способную помочь пробуждению религиозного чувства. В статье, опубликованной в ноябре 1910 г. в одном из итальянских изданий, он утверждал, что Бергсон мог бы стать «Аристотелем новой религиозной философии». Бергсон, откликаясь на публикацию, заметил, что хотя он всегда философствовал без каких-либо религиозных намерений, его выводы действительно благоприятствуют развитию религиозного чувства, каким его понимает, к примеру, У. Джеймс. В работе «Трилогия духа», относящейся к этому времени, Сорель писал о Бергсоне: «…ни один философ не пользуется подобной репутацией в просвещенном мире; эта репутация создана не профессиональными философами, у которых вообще вызывает отвращение мысль о том, чтобы следовать по открытому им пути, хотя они вынуждены были признать авторитет этого редкого по мощи мыслителя. Широкая публика с радостью обнаружила в “Творческой эволюции” идею божественной силы, которая одушевляет живой мир, не замыкается в узких рамках какого-либо созданного вида и увлекает вперед существующие формы. Теологи выдвигают много возражений против системы Бергсона; способ, который он использует для осмысления действия творческой силы, кажется им мало ортодоксальным; но все эти сложности, по мнению широкой публики, ничего не значат в сравнении с утверждением перманентного присутствия божественного в мире. Именно в религии коренится успех Бергсона»[425].
В 1912 г. Эдуар Леруа издал книгу «Новая философия. Анри Бергсон», составленную из двух статей, опубликованных в феврале 1912 г. в «Revue des Deux Mondes». Она представляет собой, возможно, первое столь полное и адекватное изложение бергсоновской концепции[426]. Вызвана к жизни она была стремлением Леруа ответить критикам Бергсона, показав, что их возражения бьют мимо цели, что основные идеи философа остались непонятыми. Леруа расценил свою книгу как введение в «новую философию», призванное облегчить ее понимание, поскольку «революция, которую она осуществляет, равна по значению кантовской или даже сократовской революции», а потому это значение трудно сразу осмыслить (p. 3). Леруа рассмотрел метод Бергсона и основные части его учения, опровергая один за другим упреки в его адрес. Философия Бергсона, подчеркнул он, не есть импрессионизм в метафизике, она не сводится к метафорам, не подрывает права разума и позитивной науки, не призывает мыслить иначе, чем с помощью разума и мышления, не толкает к иррациональному мистицизму. В ней открывается «зрелище чистой мысли перед лицом вещей. Но это мышление полное, не сведенное к нескольким частичным функциям, достаточно уверенное в своей критической силе, чтобы не жертвовать ни одним из своих ресурсов» (р. 102). Бергсон протестует против интеллектуализма – стремления жить только интеллектом, мыслить так, как если бы все мышление сводилось к аналитическому рассудку; но это вовсе не означает слепого доверия к чувствам, воображению, воле. Вокруг критического разума существует, по его убеждению, животворная атмосфера, в которой и коренится интуиция, а потому необходим интегральный, творческий опыт, который действует не только на поверхности, но и в глубине, на разных уровнях, принимает тысячи форм, чтобы применяться к различным родам проблем. Леруа так выразил эту ведущую идею Бергсона: нужно «мыслить целостным мышлением, всей душой устремляться к истине» (р. 123). С точки зрения Леруа, концепцию Бергсона можно было бы назвать истинным позитивизмом, восстанавливающим в правах всю духовную реальность. Он упомянул и о тех темах «Творческой эволюции», в частности теме предназначения человека, перспектив его развития, которые он считал провозвестниками будущего этико-религиозного учения Бергсона.
