- Как вы? – Северин вернулся ближе к вечеру, выглядел он уставшим, но довольным.
- Чудесно, - ответил я. В камине трещал огонь, я с книгой в руке уютно устроился в кресле. – Успешно сходили?
- Да. Привез нам еды. Завтра придет прислуга.
- Отлично, - я отложил книгу на столик, улыбнулся.
- Голодны?
- Немного, - на самом деле, я был очень голоден. А еще зол. И зол, наверное, даже более, чем голоден. Вяленое мясо после недели дороги есть было уже невозможно, черствый хлеб тоже не вызывал особого аппетита.
Северин поставил на стол объемный мешок.
- Тут молоко, ветчина, сыр, хлеб, фрукты.
Я поднялся, подошел к столу. Северин обнял меня за плечи, уткнулся лбом между моих лопаток.
- Я думал о вас весь день, - прошептал он тихо. – Вспоминал эту ночь…
- Я тоже думал о вас, - ответил. Положил на хлеб ветчину и сыр, откусил. – М-м. Вкусно.
- Анри, - ладони Северина гладили мои бока, бедра. – Что же вы со мной делаете? – теперь его дыхание щекотало мою шею.
Я не мешал ему. Не мешал, когда он шептал мне что-то, когда расстегивал сорочку, штаны. Я затылком чувствовал его ставшее частым дыхание, он прижимался ко мне всем телом, терся пахом. Я повернулся к нему лицом, коснулся губами губ.
- В спальню?
- Дайте мне десять минут, я освежусь.
Он вернулся быстро – штаны чуть спущены, сорочка нараспашку. Сейчас никто не признал бы в нем строгого, застегнутого на все пуговицы придворного. Но меня не так просто было сбить с толку. Я шагнул к нему сам. Притянул к себе, поцеловал в ухо, висок, шею. Его ладони погладили мои плечи.
- В постель, - шепнул я, подводя к кровати. И толкнул на нее. - Закрой глаза, - я сжал его запястья и, закинув их ему за голову, ловко привязал к изголовью приготовленными веревками.
- Хочешь поиграть? – улыбаясь, спросил он.
- Очень хочу, - я взял с тумбы шейный платок Северина и завязал им ему глаза. Признаться, таким он нравился мне даже больше – распластанный, в моей власти, заранее согласный на все.
Я развел в стороны полы его сорочки, медленно покрыл поцелуями грудь, прикусил сосок. Северин тихо охнул и подался навстречу.
- Мне нравится, - прошептал он на выдохе.
- И понравится еще больше, - сказал я. – После того, как я получу ответы на все свои вопросы.
- Вопросы? – он все еще улыбался, не сознавая, видимо, что шутки кончились.
- Так вышло, что твой мешок упал, и шкатулка… раскололась.
- Раскололась? – голос Северина стал глухим, словно на лицо ему положили подушку. И не могу сказать, что такая мысль не приходила мне в голову.
- Да. И я не удержался, конечно, - я провел пальцем по его груди, тронул соски, двинулся к паху. – У меня есть вопросы, Северин. Привязал я тебя крепко, поэтому рассчитываю на твою откровенность.
Он рассмеялся вдруг.
- Вот как. Что ж, спрашивай.
Возбуждение его, казалось, лишь усилилось. Я стянул с него штаны, отшвырнул их прочь и, медленно водя пальцем по его возбужденному пенису, спросил:
- Д’Эпине собирался меня спасти?
- Да.
- Поподробнее, - сжав пальцы, я подвигал вверх и вниз и, едва почувствовав, что Северин подался ко мне, убрал руку. Он вздохнул. – Я слушаю.
- Я был в отчаянии. Пошел к нему, просил за тебя. А он глядел на меня насмешливо, а потом сказал: «Забудьте его». На мои возражения он бросил будто вскользь, что ты не умрешь. Но весь свет будет считать тебя мертвым. Я все понял. Дождался, когда подойдет его человек, оглушил… дальше ты знаешь.
Я кивнул, забыв, что видеть он меня не может.
- А Стефан? Он мертв?
Северин усмехнулся.
- Стеф? Жив и относительно благополучен.
- Как?
Я же помнил четко, как генерал говорил мне, что мой друг признался во всем…
- Он сдал тебя. Ему сказали, что отпустят, если он все свалит на тебя. Его даже уговаривать не пришлось.
- Черт! – я вскочил. Голова моя шла кругом. Стеф очернил меня? Подставил?
- Стеф – слабак. Всегда им был. Щенок, которого надо водить на веревочке.
- Замолчи! – крикнул я. Подходить к Северину не хотелось.
- Он зависел от тебя и тебя же за это ненавидел.
- Нет…
- Увы, - Северину было весело. Мне – нет. Я сел в кресло, налил себе вина.
- Так почему ты не дал д’Эпине забрать меня? – руки мои дрожали.
- А ты хотел бы, чтобы это был он?
Ответа на этот вопрос у меня не было. Хотел ли? Наверное. Или нет?
- Быть может.
- И кем бы ты был при нем? Подстилкой? Думаешь, он показал бы тебя хоть кому-нибудь? Да привез бы в свое имение и запер там, навещая иногда для собственного удовольствия. А ты бы чувствовал себя обязанным и, притворяясь влюбленным, подставлял зад. Этого ты хотел? – я молчал. – Анри, - он вздохнул, возбуждение его ушло. Он был в моей власти сейчас, связанный и распятый, но пленником все равно был я. И даже сейчас он не давал мне об этом забыть.
- А при тебе? – спросил я тихо. – Кто я при тебе? Вряд ли ты будешь жить здесь долго. И что ждет меня, когда ты уедешь? И с чего ты взял вообще, что д’Эпине не найдет нас? Думаешь, он не догадался, кто виной тому, что я не дожидаюсь его в имении?
Северин молчал. Долго молчал. В какой-то момент я решил даже, что он уснул.
- Я все решу, - сказал он тихо. – Сделаю все, чтобы обвинения были с тебя сняты.
