- Благодарю, ваше величество, - ответил я, приложив ладонь к груди.
Самые противоречивые чувства овладели мною. Первой была эйфория – много ли в королевстве капитанов в двадцать один год? Следом пришло понимание, что повышение это неспроста. Чего захочет король взамен? А что захочет, сомнений не было.
- Наша дочь, любимая принцесса Катерина выходит замуж, - начал он. Я внимал молча, не понимая, какое могу иметь к этому отношение. – Супругом ее станет Карл Пятый.
Я вскинул голову, встретился глазами с его величеством. Я впервые видел его так близко. И впервые он обращался ко мне лично.
- Вы, капитан, войдете в свиту принцессы. Отправление завтра.
Я поклонился.
- Можете идти. Все инструкции получите позже.
Поклонился опять. Вышел.
В голове царил сумбур. А как же война? Или принцесса – жертва, которую король приносит ради мира? Ведь понятно, что еще одной войны нам не выдержать – казна пуста, поля сожжены, армия поредела. Но в голове был всего один вопрос – почему принцессу должен был сопровождать я? Не самый родовитый, не самый богатый, не герой и не родня. Даже не гвардеец! Почему я? К сожалению, его величество был не тем человеком, кому можно задавать вопросы.
В холле я едва не столкнулся с де Лабрюйером. Он шел, сопровождаемый советником, прямо к королю, минуя ожидавших аудиенции послов, минуя стражу. Никто не встал у него на пути. Какие же общие дела дали ему право входить к королю, как к себе?
Вечером я был у Стефана.
- Я что-то не понял, - икнув, сказал д’Эвре. – Война будет или все-таки нет?
- Я так понимаю, - отхлебнув из бокала, проговорил Стефан, - что если Катерина выйдет-таки замуж за Карла, в войне смысла никакого. Смешно воевать с собственным тестем за то, что и так будет принадлежать тебе.
- А если нет? – внезапно спросил я.
- А если нет… - Стефан потянулся к бутылке, обновил напиток. – Если нет… мы все умрем, - он глухо рассмеялся.
- Получается, мы в любом случае ложимся под Карла?
- Ну да. Только так мы сохраняем видимость достоинства.
«Видимость достоинства»… все в нашем мире было лишь видимостью достоинства.
К полуночи в гостиной остались только я и Стефан. Он с ленивой грацией встал со своего дивана и подошел ко мне. Наклонился, почти касаясь моих губ своими. Я чувствовал его дыхание, мог различить тоненькие морщинки вокруг глаз – еще недавно их не было.
- Не нравится мне это, - сказал он. Я приподнял брови в удивлении. – Не понимаю, зачем тебя отправлять с принцессой.
- Сам не понимаю.
- Мне кажется, - он тронул пальцами мои волосы. – Кажется, что скоро все изменится. И что я больше тебя не увижу.
- Стеф…
- Будь сегодня со мной, Анри.
Я молчал. Быть с ним? Не в моих правилах было входить в одну реку дважды. А со Стефаном у нас уже все было. Когда похоронили де Блуа, я места себе не находил, бродил, как потерянный. Как же! Ведь у меня отобрали любимый объект для ненависти! Тело жаждало любви, душа – власти, а сердце обливалось кровью от горя.
Стефан возник в моей жизни очень вовремя. Не дал сойти с ума. Такой же юный и столь же потерянный. Только его никто никогда не насиловал.
- Не знаю, Стеф. Не думаю, что это хорошая идея.
Он прижался губами к моим, его язык хозяйничал в моем рту, ладони гладили плечи.
- А вдруг на этом все, Анри? – прошептал, оторвавшись от моих губ. – Вдруг больше никогда…
Я усадил его к себе на колени, лицом к лицу, погладил по спине.
- Ты что-то знаешь? – спросил, прищурившись. Он покачал головой и вздохнул.
- Анри, ты помнишь, как было в первый раз?
- Ты стонал, как девчонка, - со смешком сказал я.
- До тебя я даже не подозревал, что столь развратен, - он вылизывал мою шею, терся задом о мой пах. – Сделай мне больно, Анри. Только ты умеешь так…
Его глаза были совсем близко – шальные, пьяные.
- Уверен? – я давал ему шанс отступить. Все-таки боль Стефан переносил плохо. И сейчас словно наказывал себя за что-то. Что-то, в чем не хотел признаваться.
- Уверен. Хочу запомнить тебя таким. Пожалуйста.
Я резко спихнул его на пол.
- Тогда на колени, руки за голову! – он подчинился.
Думал ли я, что слова Стефана могли оказаться пророческими?
***
Кортеж собрался знатный, принцессу провожали с помпой. За пятью каретами, в одной из которых находилась Катерина с тетушкой и личной горничной, а в других – любимые фрейлины и слуги, тянулась колонна из телег с сундуками. Как капитан королевской армии, направленный лично королем, я имел возможность скакать вплотную к карете принцессы.
- Добрый день, ваше высочество, - я поклонился. Она улыбнулась, показав очаровательные ямочки на щеках. Екатерине лишь позавчера исполнилось шестнадцать, и теперь ее можно было выдавать замуж как по нашим законам, так и по законам наших врагов. – Я не имел возможности поздравить вас…
- Ах, Анри, не говорите глупостей. Я очень рада, что меня сопровождаете вы.
- Польщен, мадам, - снова поклонился я.
- Вы знаете, что в вас влюблена половина моих фрейлин?
- Да-а? – с улыбкой спросил я. - А что другая половина?
- А другая половина любит Северина де Лабрюйера.
