- Вы разбили мне сердце, ваше высочество! – я картинно приложил ладонь к груди и закатил глаза. Она звонко рассмеялась. Я наклонился ближе к окну кареты.
- А что же вы, - прошептал. – Кому отдано ваше сердце?
Она закусила губу.
- Ах, Анри, какая разница? Придется отдать Карлу Пятому. Надеюсь, он хотя бы не очень старый, не косой и не безногий.
- Его величество – очень интересный мужчина, - успокоил я ее.
- Да? – она едва не по плечи высунулась из кареты. – Вы его видели?
- Разумеется, - гордо ответил я. Видел, конечно, видел. В подзорную трубу. Но не пугать же мне было юную принцессу сказками о заморском чудище?
Путь предстоял неблизкий. Но погода благоволила нам, отличные лошади ждали на каждой станции, в принимавших домах нас всегда ждали лучшие спальни и сытный ужин.
Охраняли принцессу гвардейцы из личной королевской охраны. Все как на подбор – высокие, стройные, светловолосые. Тем более становилось непонятным, зачем был нужен я. Развлекать беседой? Вряд ли. От неясности моей миссии было как-то тревожно.
На второй неделе путешествия к нам неожиданно присоединился де Лабрюйер. Гвардейцы приветствовали его с почтением, фрейлины, мгновенно забыв, что их любимец вообще-то я, ринулись кокетничать. Я же с места не двинулся. Как сидел в большом зале за ужином, так и продолжил сидеть.
Де Лабрюйер, воздав все требуемые этикетом почести принцессе и ее сопровождающим, сел рядом со мной.
- Недоумеваете, виконт? – спросил внезапно.
- О чем вы? – притворно удивился я.
- Думаете, почему именно вы? – я поднял взгляд от тарелки, хлебнул вина и посмотрел на Северина в упор.
- Думаю! – ответил чуть резче, чем было необходимо.
- У меня для вас сообщение от его величества.
- Что, вы теперь гонец? – усмехнулся я. – Печальная карьера.
- Не паясничайте, - ему тоже принесли вино. Он подождал, пока слуга отойдет, и продолжил: - От вас зависит, будет ли война.
- От меня? – я рассмеялся. – А я думал, от принцессы. Это же она во имя мира выходит замуж.
- Вы все поймете на месте. Король верит в вас.
Он замолчал. Я же не знал, что сказать. Слишком все было странно. Как я мог предотвратить войну? Шпион из меня никакой… Ох, надеюсь, меня не заставят травить весь двор, а потом храбро травиться самому? Чем дольше я жил, тем меньше хотелось умирать. Даже за Родину. Вот только был ли у меня выбор?
Де Лабрюйер пристально смотрел мне в лицо, наблюдая за сменой эмоций, скрыть которые не было никакой возможности.
- Я должен буду кого-то убить? – спросил я тихо.
Он усмехнулся.
- Если бы все было так просто.
Спокойнее мне не стало.
Он смотрел на меня с сочувствием. Сочувствием?
Похоже, дела мои были плохи.
В одном имении, где мы остановились на ночлег, было замечательное озеро. Зеркальная гладь его манила меня весь вечер. Едва оказавшись в постели, наконец, нормальной постели с пуховой подушкой и периной, я понял, что не смогу уснуть, пока не схожу туда. Поднялся, снова натянул бриджи и сорочку, тихо спустился и вышел наружу.
В лунном свете озеро казалось совершенно сказочным. Высокие сосны окружали его с трех сторон, создавая на водной глади причудливые узоры. Я шагнул к воде, присел на корточки, опустил руку…
- Ледяная, - я вздрогнул и поднялся. Передо мной стоял де Лабрюйер. – Подземные источники, даже летом холодная.
- Следили за мной? – спросил строго.
- Нет, - он сцепил руки за спиной и посмотрел на полную луну. – Я здесь уже час гуляю. В столице луна кажется другой. Все кажется другим.
Я встал рядом.
- Зачем меня отправили туда?
- Я не могу сказать. Скоро сами все узнаете.
- Многообещающе, - хмыкнул.
- Если бы был иной способ избежать войны, я бы его нашел, - я посмотрел на него удивленно. Он сочувствовал мне, переживал? Раскаивался?
Де Лабрюйер резко повернулся и тронул пальцами мою щеку. Я не шевелился, пойманный в плен его глаз.
- Если бы только был иной способ, - его губы легко коснулись моих. А потом он отступил, развернулся и скрылся в темноте.
Я еще побродил по берегу, потрогал воду – и правда ледяная, и пошел в дом. Лежа в постели, я думал о Северине, о его не поцелуе даже, а намеке на поцелуй. Казалось, что все это мне лишь приснилось, и только грязь на сапогах служила доказательством реальности произошедшего.
========== Глава 5. Во дворце ==========
Истинно любить можно лишь то, что стоит выше нас…
(Леопольд фон Захер-Мазох).
