После десяти минут боёв я начал раскидывать гранаты, превращаясь в опытного игрока CS, горячими картошками раздавать девушкам толику собственной заботы, дабы ничуть не опасные взрывы наконец разорвали их в клочья. Увы, пиликающие красные маячки стали привычным делом, настолько, что Шень Хэ однажды пнула гранату в меня и едва не опозорила меня.
— Как мне нравится! — восклицал я, снова попытавшись блокировать взмах клинка Джинн.
Монтировка разрубилась пополам.
— Джинн, ты настоящая гордость Барбатоса! Как жаль, что он больше не увидит твои достижения, о, истинное олицетворение свободы!
Джинн зла, нет, разгневана, но рыцарский опыт держал её в узде и не выводил атаки за рамки разумного. Несмотря на практически полное отсутствие командного взаимодействия Джинн с девицами Ли Юэ, девушки не мешали друг другу, наоборот: атаковывали строго в заданные окна, и это не нарушалось даже когда я обрушивал на и так захламлённую арену новые предметы. Гань Юй ещё давно разобралась с комбайнами и изредка дырявила меня, входя в резонанс элементов благодаря Анемо Джинн. Я не мог достаточно понять своё состояние, однако внешне всё давным-давно выходило за границы живого. Чун Юнь, оказывается, имел раздробленные кости правой руки, множественные дырки в торсе вычерпывали кровь наружу, при этом мой смех не намекал не на никакие проблемы; я не сразу заметил, как забавно гнулась рука, так смачно хрустела и уже не могла держать стойкий удар. И никто из девушек не останавливался! Все хотели меня убить! Однажды Шень Хэ вовсе пнула в мой живот так, что я улетел к ближайшему контейнеру и проткнулся воткнутой туда после грави-пушки циркулярной пилой, по сути, смертельно повредив позвоночник.
— Как жестоко, — кряхтя, сказал я с последующим смехом. Чун Юнь уже захлёбывался кровью. — Он же твой племянник, разве нет?..
Она молчала. Неужели эти красные шнурки или верёвочки сдерживали всяческое сострадание родственнику? Или они сдерживали неутолимый гнев, который сейчас вырывался наружу, раз забывала о заложнике? Да что она за машина для убийств?
— Тела так несовершенны, но мне без них никуда. Я чувствую себя совсем неосязаемым без них!
— Вот ты и умрёшь в одном из захваченных тобой тел, — твёрдо сказала Джинн, медленно подходя ко мне.
— Где же ваша доброта? Разве вы не хотите спасти Итэра, Чун Юня, прочих людишек? Неужто озверели в порыве злобы? Как смешно! — мой рот широко раскрылся в улыбке, по подбородку рекой потекла алая кровь. Я попытался отстраниться от стенки контейнера, но тут же упал на землю из-за отказа практически всей двигательной системы. — Мне это… нравится!
Я действительно мог умереть. Непонятно как, но если физическая смерть человека наступала в момент, когда я был внутри, мой разум обманывался и я просто-напросто умирал. Пока это теория, но предсмертное состояние парниши начало вызывать у меня помутнение, я терял связь с миром окончательно, так что мне требовалось срочно покинуть тело. Я мог бы избежать получаемого урона постоянной сменой на агрегатное существование, ну или сменой на другое тело, но это занимало какое-то время. Точнее, до пяти секунд, что дольше, если бы я просто покинул тело — это всего две секунды. В подобных ожесточённых сражениях даже такая разница решала судьбу моего существования. Пока они не знали этого. Я «вытек» из тела Чун Юня, тотчас перематериализовался в Итэра и, сидя сверху, прокричал:
— Но у меня есть запас! — после таких слов я бесцеремонно нацепил на голову голубовласого экзорциста хедкраб. Перекатившись от удара Джинн, я нагло сблефовал: — Он всё чувствовал! Каждый ваш жестокий удар во всего красках, не имея возможности потерять сознание! Вы самолично его убили!
Я отбежал в сторону. Девушки окружили бултыхающегося тело Чун Юня. Гань Юй осматривала его, даже хотела оказать первую помощь, но наличие паразита на голове её запутало. Он намертво вцепился в голову и, по идее, можно только добить беднягу. Никто не решился. Правильно, ведь там нет меня! Как забавно: Шень Хэ холодно смотрела на племянника, застыла на месте и словно бы рассматривала сотни ранений, которые нанесли все названые герои Тейвата. Её глаза не питали сожалением, грустью или чем-то похожим. Она чистый прожектор, фиксирующий, по сути, смерть парня. Джинн оттолкнулась от земли и одарила меня серией атак, чуть не отрубив мне голову, но в последний момент она остановилась. Почему? После пяти секунд вместо Итэра стояла Эмбер.
— Я же говорил, у меня есть запас, — повторил я, ехидно ухмыляясь.
Эмбер после Штурма Мондштадта стала инвалидом, теперь всё исцелилось, так что я в какой-то степени праведный мессия. Хотя, стоп… я прижал ладонь к забинтованному левому глазу, пытаясь нащупать хоть что-то целое. Пришлось снять всё, что мешало, дабы заприметить полное отсутствие левого глаза.
— Не вылечилось, — удивился я. Тем не менее, я видел как из двух глаз. — Теперь понятно.
