Шаги всё приближались, а голоса становились громче. Я с тревогой посмотрела на магистра. Как он сюда вообще попал? Почему-то я подумала что он подкупил стражу или сговорился с кем-то вроде того стражника, который устроил мне последний пир. Но видимо ни то, ни другое.
Эдар встал с колен, окинул меня ещё раз взглядом полным мрачной тоски и вдруг, вокруг него собралась тьма. Густым чёрным дымом она окутала мага с ног до головы и потом просто сжалась в точку, а затем и вовсе исчезла. Впрочем, как и сам магистр.
Я только удивлённо моргнула. Надо же, магия тьмы может телепортировать не хуже магии перемещения. Во мне проснулась уже почти забытая тяга к изучению магии. Однако, лязг решётки и грубые руки стражников, которые схватили меня под локти с двух сторон, быстро вернули к делам насущным.
Казнь. Сейчас меня интересовало лишь то, как это всё будет происходить. Казалось бы, ничего сложного, однако, меня должны сжечь. Это наверняка будет больнее и дольше по времени, чем если бы меня приговорили к повешению, например, или обезглавливанию. Но с другой стороны, хорошо что не обезглавят. А вдруг бессмертие работает так, что отрубленная голова сможет говорить или моргать? Нет. Таких сюрпризов на глазах у кучи народа быть не должно. Поэтому я посчитала, что казнь через сожжение — это наилучший исход событий.
Только когда меня вывели на улицу, я поняла, что передник, так же как и плед, остались в камере. На мне же, кроме белья и чулок, было только домашнее платье. Немыслимое бесстыдство по меркам граждан столицы, и совсем ненужное волнение со стороны приговоренной к смерти. Уж что что, а хоронить меня вряд-ли будут со всеми почестями и удобствами. Скорее всего положат в деревянный ящик или того хуже — просто закопают в яму.
Все вокруг пялились на меня, кто-то отворачивался и шептался, кто-то нарочито тыкал пальцем. Толпа стояла вдоль улицы, которая вела от корпуса городской стражи до самой площади, которую окружали храм Единого Бога, ратуша и несколько особняков знатных аристократов.
Эшафот разместили как раз между храмом и ратушей, так, чтобы основная часть площади была заполнена людьми. А заполнена она была. В основном я видела только взрослых мужчин, но иногда пересекалась взглядом и с женщинами, а пару раз замечала в толпе и детей. Скорее всего это были сироты или беспризорники. Обычных детей родители вряд-ли бы отпустили смотреть чужую казнь.
— Убийца!
— Душегубка!
— Отступница!
То тут, то там кто-то выкрикивал стандартные слова, которыми называли преступников и тех, кто пошёл против Бога. Знают ли эти люди всей правды? Конечно же нет. Толпе никогда не сообщают правду. Я признала вину в преступлении которого не совершала и за которое меня осудили, а теперь ещё и казнят. Но я убивала других людей, за смерть которых я так никогда и не понесу заслуженного наказания. Толпа выкрикивает в мой адрес обидные слова и даже не подозревают о том, насколько они близки к правде. Кроме пожалуй одного, я не отступница, ведь я не предавала Бога, я им стала.
Сколько я убила людей? Своими руками всего лишь двоих. Сколько я убила живых существ? Сколько же было в той орде гоблинов? Сотня? Две? Сколько умерло людей из-за меня? Думаю нужно спросить у дроу. Но, были те и кого я спасла. Сколько их было? Сколько же людей в итоге остались живы лишь потому что я убила гоблинов? Али и Тэла, а ещё женщины и дети из других деревень и городов. Сколько людей теперь не будут трястись под гнетом герцога Эльманура? Как минимум один взвод рыцарей и солдат. И как тогда считать мои грехи? Я много кого убила и много кого спасла. Можно ли считать что одна моя смерть, способна уравновесить хорошие и плохие мои поступки?
Каждый новый шаг к эшафоту, мне давался тяжелее чем предыдущий. С каждым шагом я всё глубже увязала в воспоминаниях и размышлениях о своих поступках.
Наверное так себя и чувствуют преступники, когда идут на собственную казнь. Растворяются в своих мыслях о прошлом, каются в своих грехах, и, быть может, сожалеют, что нельзя повернуть время вспять и если не исправить то что натворили, так хотябы найти в этом смысл. Ради чего? Для кого? Зачем?
Вспышками пронеслись перед глазами образы Хорка, Орнати, детей, хмурое лицо командира Райвира, насмешливые близнецы Франш и Фленг, застенчивый Хелиор и молчаливый Бран. Нора и Хани, а также госпожа Марта, госпожа Сарина, Лаверия, Лак, дроу и магистр Эдар. От последних образов вновь защемило сердце.
— Убийца! — кто-то снова выкрикнул из толпы, а следом за словами, в меня прилетело что-то круглое.
Больно было только самую малость, как будто бы толкнули, я осмотрела место куда в меня прилетело нечто и с неудовольствием отметила что это был помидор. Красно-коричневое пятно расползалось по плечу, неровно стекая к запястью. На платье горчичного цвета, оно смотрелось как коровий помёт, пахло не в пример также. Неужели помидор гнилой?
Мои размышления прервал стражник, который, казалось и не заметил что в меня что-то кинули. Он просто резко дёрнул за цепь кандалов и зашагал дальше.
