– Просто когда я тебя узнал поближе, то подумал так же о тебе. Есть в мире люди, в которых невозможно не влюбиться. И такой человек для меня – ты.
Дима зарделся, спрятал руки под одеялом и прижался лбом к моей груди. Он очень долго молчал, что для него несвойственно, наверное, он сильно смутился, от осознания этого в груди у меня стало тепло. Я закрыл глаза и, уткнувшись носом в макушку Димы, снова уснул.
***
– Вот и пришло время первой операции, – нервно констатировал Дима. – Вечером я и Денис сядем в самолёт до Германии, и мы с тобой не увидимся целый месяц, а может даже больше… Господи, у меня через четыре дня будет операция…
– Мне поехать с тобой? – обеспокоенно спросил я, откладывая учебник в сторону. – Ты что-то слишком сильно переживаешь.
– Нет-нет, – запротестовал он, размахивая руками. Он сидел в кресле-каталке, ноги были прикрыты тоненьким пледом. Хоть на улице уже вот-вот должно было наступить лето, внутри здания было прохладно. Дима редко выбирался из своей палаты на маленький парк позади больницы. Понятно, что ему были неприятны взгляды других людей: их сочувствие, а ещё больше Диму раздражали люди, которые быстро отводили от него глаза или же делали из себя лояльных и упорно не смотрели на неподвижные ноги. По взгляду другого человека ему, наверное, сразу становилось понятно, о чём именно тот думает, видя перед собой Диму в инвалидном кресле.
– Почему ты так не хочешь, чтобы я поехал с тобой, – задал я вопрос, подходя ближе и опускаясь перед ним на колени. Я улыбнулся ему и, поддразнивая, добавил: – Или тебе больше по душе компания Дэна?
На коленях у него, поверх пледа, лежал новенький айпад, который я купил ему парой месяцев ранее. Благодаря своей зарплате я мог оплачивать счета за квартиру и покупать Диме всё чего бы тот не захотел, вот только он не особо пользуется моими деньгами. Он вырос в многодетной семье, в которой его особо не баловали и ограничивали во многом, поэтому Диме очень неудобно, когда кто-то о нём заботится. Я не придумываю, он признался мне, что его сильно смущает то, что за его лечение платит Денис, а я покупаю ему одежду, гаджеты и всякие мелочи. Мы ведь пообещали друг другу, что не будем ничего скрывать.
– Просто я переживаю за твоё будущее, – ответил он, уткнувшись взглядом в своё отражение на экране айпада. – Ты должен отучиться, получить диплом и вообще… Врачи говорят, что это будет тяжелая операция, а после неё будет много изнурительной работы.
– И ты со всем справишься, – как можно бодрее сказал я, улыбаясь и беря Диму за руку. – А после я заберу тебя в Вашингтон, и там тебя друг моего папы полностью вылечит.
– А как же твоя работа? – неуверенно спросил он, заглядывая в мои глаза.
– Когда я заговорил о том, что хочу увезти тебя домой, Виктор Олегович настоял на том, чтобы я познакомился с одним из его близких друзей. Сказал, что хочет помочь.
– О, а ведь дедушка Дениса очень влиятельный человек, – важно заговорил Дима. – Он всегда за границей жил, хотел и родных своих забрать, но отец Дениса уперся, и никуда не поехал. Ты многого добьёшься, если такой человек как дед Дениса к тебе присмотрится.
– Не говори ерунды, – отмахнулся я. – Главное, чтобы ты был рядом живой и здоровый. Большего мне и не нужно.
Дима улыбнулся и, наклонившись, поцеловал меня в нос. После пробуждения он сильно изменился, стал менее уверенным в себе и не таким общительным с другими людьми, как прежде. Нет, он продолжал увлеченно болтать о всякой ерунде, шутить с медперсоналом и часами переписываться с Денисом. Вот только он стал стеснительным, ему явно было тяжелее знакомиться с новыми людьми. Пропала та лёгкость, с которой он мог запросто приблизиться к незнакомому человеку и заговорить с ним о чём угодно.
Той ночью мы долго не могли уснуть, разговаривая о всяких мелочах, растягивали время и пытались хоть как-то утомиться. Мы лежали лицом друг к другу, в мягком свете ночной лампы я смотрел на своего оленёнка, а он на меня.
– Расскажи мне о своей бывшей, – внезапно спросил он, от чего я даже слегка опешил. – Была же у тебя девушка до меня? Ну точно была.
– Это неинтересно, – попытался увернуться от разговора я.
– Ага, – хитро прищурился Дима. – Рассказывай, а я потом отвечу на любой твой вопрос.
– Раз так, – оживился я. – Девушек у меня было всего две.
– Так я тебе и поверил, – скептически протянул он, поджав губы.
– Это чистая правда, – заверил я. – Первая девушка у меня появилась, когда мне было пятнадцать, а вторая в семнадцать. С обеими я был не очень долго, они мне предлагали отношения, а потом сами же бросали.
– А они тебе хоть нравились?
– Нравились, в другом случае я бы и не стал с ними встречаться.
– Так же как и я? – неуверенно спросил Дима, стараясь скрыть нервозность.
– Нет, совсем не так как ты. Они были милыми девушками, но не вызывали во мне таких чувств как ты. Да и никто этого не смог бы сделать, кроме тебя.
Дима смутился, отвел взгляд в сторону и закусил губу.
– А какими они были?
– Обычными девушками: руки, ноги голова, – пожал я плечом.
– Эй! – надулся он. – Будь серьёзнее. Мне же, правда, интересно.
