– Врач предложил читать ему что-нибудь, это может помочь, – пояснил я. Марина пригласила меня в зал жестом и там, в углу, я увидел комод, на котором лежали несколько фотографий Димы, разбитый сотовый телефон с наушниками и его школьные тетради. Я подошел ближе и взял одну из фотографий в руки: на ней мы были втроем, вместе с Денисом, Дима счастливо улыбался мне, пытаясь вытянуть руку с телефоном так, чтобы в кадр влез ещё и Валя, но у него ничего не вышло. Он снял это со своего смартфона, а потом, видимо, решил распечатать. Сердце в груди больно сжалось, я оглядел зал в надежде встретить что-то ещё, но натолкнулся лишь на грустный взгляд его сестры.
–У Димы почти ничего нет, поэтому я даже не знаю, что тебе показать или отдать, – сказала она. – Он спит здесь на полу, уроки вообще никогда не делал, потому что негде, да и некогда.
– Почему? – глупо спросил я.
– Он потерялся среди всех нас, – непонятно объяснила она. – Нас много, а он просто… Ты не подумай, что папа с мамой плохие, так получилось, что они совсем не обращают на него внимания. Это как в фильме «Один дома».
Мне стало, откровенно говоря, дурно. Мой отец тоже мало уделял нам с Лил времени, но он никогда про нас не забывал. И тогда я выстроил цепочку в своей голове: Дима очень хотел быть любимым, хотел немного внимания и тепла.
– Можно мне взять это? – указал я на телефон и фотографию.
– Бери, конечно, – кивнула Марина. – В детстве наша бабушка любила читать нам «Маленького принца», вроде бы Диме нравилось. Даже если ты просто будешь с ним разговаривать, я думаю, он будет очень рад.
– Да, Дима любитель почесать языком, – тоскливо улыбнулся я.
– Это точно. Он всегда у всех нас спрашивал, что за день произошло, слушал и обсуждал, будто ему действительно интересно.
– А потом он это мне пересказывал, – хмыкнул я. – Ну ладно, мне пора идти.
– Спасибо, что присматриваешь за ним, – внезапно сказала Марина. Мне ничего не оставалось, как ответить ей коротким кивком. Выйдя из квартиры, мне стало как-то гадко на душе. Я попытался включить телефон, но он оказался разряжен. Вздохнув, я отправился домой, мне нужно было поспать хотя бы часа четыре, иначе в университете не смогу и пары просидеть.
Часть 2
Месяц, потом второй, третий… Он не приходил в себя, не подавал признаков жизни. Ссадины и синяки давно сошли, он уже не напоминал мумию, вот только не открывал свои карие глаза. Я просыпался по утрам только ради того, чтобы после занятий в университете навестить его, прочитать что-нибудь и надеяться, что он меня слышит. Денис часто сидел у его кровати вместе со мной, мы почти не разговаривали, просто сидели и молчали. А иногда он слушал, как я читаю что-то вслух, меня, сказать по правде, не волновало, как это выглядело со стороны. Я делал лишь то, что мне казалось необходимым. Денис стал мне кем-то вроде товарища в беде, сам он давно выписался, но никак не мог прийти в себя. Он сильно похудел, выглядел слишком мрачным и явно не следил за своим внешним видом. Мне не в чем было его упрекнуть, я и сам выглядел не лучше.
Вешающиеся на шею однокурсницы стали до жути раздражать, мне казалось, что они говорят мне: «Эй, твой парень в коме, давай развлечемся, он ничего не узнает». Я записался на тайский бокс, чтобы поддерживать форму и выпускать пар хоть иногда. Не думаю, что Диме понравилось, если бы я запустил себя. Некоторые знакомые Димы, навещая его, говорили о нём уже в прошедшем времени, словно он умер. Видит бог, я еле сдерживался, чтобы не прибить их.
Приходить к Диме и разговаривать с ним стало для меня каждодневным ритуалом, даже если у меня не получалось, то я старался хоть мысленно представить себя возле его кровати. Глупо, я знаю, но это единственное, что давало мне хоть какое-то успокоение. Казалось, я словно завербовал себя, твердя, что с Димой всё в порядке, а кома – что-то вроде простуды, которая в скором времени исчезнет.
– Привет, – говорил я, заходя в палату. Бросив сумку на диван у стены, я подходил к больничной койке, гладил Диму по волосам и коротко целовал в лоб. И так каждый раз.
