— А хочешь… За пять минут сниму всю твою усталость?
— Да иди ты…
Но Андрей успел заметить в глазах Деркача просыпающийся интерес.
— Научу — оживешь! — Андрей сбросил халат. — Знаешь, что такое хатха-йога?
Через несколько минут Деркач лежал на полу. Носки ног разошлись в разные стороны, безжизненно, ладонями вверх вывернуты разметанные руки. Голова чуть свернулась набок, глаза закрыты.
Кирилл стоял над ним, как боксерский рефери над нокаутированным. И монотонно звучал голос Андрея:
— Постарайся представить синее небо. Повторяй про себя: «Синее небо, синее небо!..»
— А правда, что-то светлеет!
— Молча лежи!.. Ты никого не слышишь. Ты видишь синее-синее небо.
Деркач послушно умолк. И тут они услышали вскрик женщины.
Андрей и Кирилл вздрогнули.
Елена с порога бросилась к Деркачу. Тот резко сел, и тогда Елена испуганно отшатнулась.
— Господи! Что здесь происходит?
— Это все он! — Деркач ткнул пальцем в Андрея, пружинисто поднялся. — Он ко всему еще йог! А гвозди можешь глотать?
— С ума сойти! Ну, вот что, йоги и факиры! Не хватит ли на сегодня? У Магды блестящее предложение.
— Видишь? — Деркач развел перед Андреем руками. — Все против тебя!
— Почему против? — сразу насторожилась Елена. — Завтра мы…
— Завтра я уезжаю с Дыгановым.
Елена решительно положила на подоконник сумочку.
— Тогда будем работать.
— Тогда не стойте над душой! — Деркач петушино взмахнул руками. — Дайте подумать, подсчитать!.. Мне сейчас, кроме Кирилла, никто не нужен!..
Андрей и Елена стояли на перекрестке двух шумных улиц.
— Собственно говоря, куда идти… это не так уж важно, — грустно сказала Елена и пошла. Андрей неуверенно двинулся за ней.
Сначала она молча шла в толпе. В густой и бесконечной толпе, над которой вспыхивали первые фонари, подрагивали неоновые рекламы и светилось медленно угасавшее небо. Шли Долго. И, кажется, не замечали, как редеет и редеет людской поток, приглушенней становится шум города. Андрей очнулся первым, поразившись почти космическому безмолвию вокруг.
И пейзаж казался инопланетным. Пока не удалось рассмотреть, что причудливые скальные нагромождения на стылом горизонте — это всего лишь строительные блоки и камень будущих фундаментов. А циклопически высокие ажурные конструкции — бездействующие башенные краны. Грустно хрустела щебенка под ногами, потом Елена сказала:
— О, скамейка!
Среди нежилого хаоса чистая садовая скамейка выглядела чудом.
— Что-то я напутала! Окраина, да… не так! — Елена опустилась на скамейку, весело покосилась на присевшего на самый край Андрея.
Андрей украдкой глянул на часы.
— Хочется вам послать меня к черту?
— Нет. — Андрей покачал головой, спокойно посмотрел в насмешливые глаза Елены. — Хочется вас поблагодарить.
— Не надо! — Смешинки исчезли. Она отвела глаза. — Какой открытый горизонт! — Быстро повернулась к Андрею. — Ваш любимый цвет? Какой?
— Синий.
— Какой синий?
— Цвет неба.
— Голубой.
Андрей подумал.
— Нет, синий.
— Как сейчас?
— Как над морем.
Елена подумала. Кивнула.
— А я на море укачиваюсь. А вы?
— Я нет.
— А плавали далеко? Вокруг Европы?
— Вокруг Антарктиды.
— Господи, зачем?
— Ходил судовым врачом. С китобоями.
— Ого!.. Трудно жилось?
— Нормально. Как всем.
— А мне… У меня, правда, все как-то легко.
Кивнул Андрей:
— Ну и хорошо. Вовсе не обязательно, чтоб всем надрываться.
— Только вы напрасно! Никаких папочкиных протекций. Просто везло!.. Вот и звезда зажглась.
Андрей поднял голову, увидел звезду. И, как несколько дней назад, снова свет ее показался тревожным и печальным.
— Я много говорю, да?
— Нет, почему.
— Деркач уверяет — ужасно много! Говорит, ему иногда хочется стукнуть меня по голове… А я оттого, что он ничего не видит! Я ему покажу, а он злится. Говорит, я ему разрушаю восприятие мира в комплексе. Придумал же — мир в комплексе!.. Что вы слушаете?
— Вас.
— И что-то еще!.. Что?
— Не знаю… «Мир в комплексе»! — Андрей усмехнулся. — Понимаете… Привыкли мы, что ли, к общим лозунгам. «Все для человека!» И человек становится каким-то абстрактным. Вообще человек. Вот для кого-то и все! А если кому-то очень плохо — ну, это частный случай. Стоит ли отчаиваться! Особенно, когда сам здоров и весел.
— Вы часто болели?
— Я нет. Но я всё время с больными. Говорят, врач должен привыкнуть. Только не получается у меня.
— И не получится!.. К чему вы прислушиваетесь?
Еле-еле доносился непонятный прерывистый звон.
Они переглянулись. Елена приложила палец к губам и поднялась. Огляделась… Ни души вокруг. Но долетали откуда-то из-под земли тонкие металлические звоны. Елена протянула Андрею руку н осторожно шагнула…
Вниз, под основание будущего дома, вело винтовое полукружье уже потертых ступеней.
