Андрей спустился и осторожно приоткрыл дверь. В большом подвале горела одна яркая лампа. На стенах поблескивали и рдели багрянцем силуэты парусных фрегатов, изгибались чешуйчатые хвосты русалок. Три человека — старик в сложных афотических очках, средних лет художник с аккуратной бородкой и совсем юный бледный паренек — трудились над листами податливого металла. Весело перестукивались молоточки чеканщиков. Негромко пел забытую песню о старом Хаз-Булате человек с бородкой.
Приход Андрея и Елены первым заметил юноша.
Елена ему кивнула, а юноша потряс головой, словно стряхивал наваждение.
Бородатый смолк, и тогда Елена сказала:
— Здравствуйте, люди Алладина!
Молоточки еще раз цокнули и замолчали.
Бородатый взглянул на вошедших неприязненно.
— Как вы сюда попали?
— Мы шли на звук, — Елена кивнула на медный лист. — И песня…
Старый чеканщик снял очки. Сильно щурясь, сказал:
— Говорил, распелся не к добру! Тут только металл петь должен. — И вдруг совсем по-доброму — Ну, проходи, красавица, коль уж так!
Елена благодарно кивнула и шагнула вперед, потянув за собой Андрея.
Смотрели со стен мастерской медные лики, тоненько стучал молоточек старого чеканщика. Елена и Андрей сделали несколько шагов, и им открылся почти законченный триптих: в центре Прометей, слева — Икар, справа — Марс… Профиль бога войны немного напоминал Деркача. Под взглядом Елены совместились лица настоящего Деркача и медного Марса… Она сначала очень удивилась, потом беззвучно рассмеялась. Хотела поделиться открытием с Андреем, но что-то удержало ее. Елена только приблизилась к Андрею, коснулась его плечом и так стояла…
Звенели за их спинами молоточки. Снова завел негромкую песню бородатый чеканщик.
Теперь Елена смотрела на Икара. Покосилась на Андрея. И он на нее. Оба сразу отвели глаза. Снова Елена взглянула на Икара. Нет… Здесь никаких совмещений.
— Нравится? — голос молодого чеканщика прозвучал за спиной Елены неожиданно. Она вздрогнула и отпрянула от плеча Андрея.
— Кафе здесь будет!.. Кафе будет называться…
— «Алые паруса»! — закончила Елена.
— И нет! — обрадовался молодой ошибке. — «Мечта»!
— С ума сойти, как оригинально! — Елена пошла в сумрачную глубину подвала и почти наткнулась на серую от пыли крышку рояля. Ударила пальцем по щербатому клавишу — звука не было. Провела рукой по всей клавиатуре — печально тренькнули три-четыре струны.
Молодой опять оказался рядом. Нравилась ему роль гида в этой странной мастерской. Он уже открыл было рот для очередных пояснений, но в это время жалобно позвал старый мастер:
— Петя!.. Где мои очки?
Сухие ладони мастера беспомощно шарили по верстаку.
Елена захлопнула крышку и повернулась на каблуке.
— Рояль немой! Интересно, как он сюда попал?
Старый чеканщик вздохнул:
— Рояль немой, мастер слепой. Зажились оба!..
И Андрею вдруг показалось, что все с укором смотрят на него: и старый мастер, и чеканщик с бородкой, и одноглазые барельефы Прометея, русалок и богатырей.
Издалека пробился голос Елены:
— Что с тобой?
— Пойдем скорей, — ответил Андрей и быстро пошел к истертым ступеням, не оглядываясь, ничуть не сомневаясь в том, что Елена бросится за ним. Тревога. Та еще ничем не объяснимая тревога, что возникла при взгляде на первую зажегшуюся над пустырем звезду, выросла вдруг до размеров неодолимого страха. И Андрей ничуть не удивился, получив из рук сочувственно молчаливого вахтера, едва они с Еленой перешагнули порог института, бланк телеграммы. Читал наклеенные ленточки слов, и буквы не прыгали: «Привезли Нину. Вторичное отслоение районе желтого. Поторопись. Степан».
Знакомое чувство собранности стремительно вытеснило растерянность и страх, знобившие Андрея на всем пути в институт.
— Артур!.. Только не кричи сразу — поработаем сегодня до утра? Завтра мне надо в Одессу. Вот. — Андрей протянул телеграмму.
Деркач прочел, молча вернул телеграммный бланк Андрею.
Не дожидаясь его ответа, Елена повернулась на каблуках, бросила через плечо:
— Я пойду сварю кофе.
Деркач тяжело уставился на Андрея.
— Нина кто? Невеста?
Елена чуть задержалась на выходе.
— Моя больная… Месяц назад оперировал. Думал — все с ней в порядке.
— Значит, неудача… Что ж, при научном поиске, — Деркач возился с контрольной шкалой регулятора, — какой-то процент неудач неизбежен. А вообще в медицинском вашем деле, мне кажется, больше на природу-матушку полагаться нужно. Вот где-то я читал… — Он выпрямился, глядя мимо Андрея сощуренными глазами, покрутил в пальцах тонкую отвертку. — Не то в Вене, не то в Берне один врач надумал лечить инфаркты новым способом. Больные у него, понимаешь, бегают. Даже прыгают. Правда, большой отсев, но зато уж кто выкарабкивается — тот жилец!
— Ты когда-нибудь умирал? — Андрей спросил зло и сразу пожалел об этом. Ведь зарекался сколько раз — не. злить Деркача. Спокойно выслушивать любые сентенции, лишь бы не поссориться, не отвратить его от нужного ему, Андрею, эксперимента.
