- А вы как думаете?... Страшно?... Вы зашли слишком далеко… Не бойтесь - это совсем не больно. Вы кое-что потеряли, - и он показал на маленькую капсулу, которая лежала на столе. - Две минуты и все будет закончено… Страшно. Я понимаю… Вам всего тридцать. Вы никогда больше не увидите своих детей, жену. Они будут всю оставшуюся жизнь думать, что вы террорист. Будут стыдиться вас. Вы испортили им жизнь, месье Франк...
Он долго молчал…
А знаете,… у вас есть другой выход, месье журналист. Хотите работать у меня? – вдруг спросил Дойл.
- У вас? – опешил Франк.
- Да. Сделаете карьеру, заработаете деньги. А в той жизни вы никому не нужны – согласитесь. Даю вам последний шанс. Я не зверь.
- Да, вы не зверь, - пробормотал Франк.
- За кого вы меня принимаете, черт возьми? – засмеялся Дойл. - За всю свою жизнь я и мухи не обидел. Я писатель, и вы знаете это. Вы тоже писатель. У вас, как и у меня, написана книга. Единственная и последняя. Кстати, вы талантливый человек, месье Франк. Мне такие люди нужны.
- Я не буду на вас писать, - неуверенно воскликнул Франк.
- Писать больше ничего не нужно, это бессмысленно. Идите в агентство, вас обучат, потом дадут отдел, станете человеком. Что-то смущает? Вы же видели – у меня работают милейшие люди. По рукам?
- Нет, - прошептал Франк.
- Не понял?
- Нет, - повторил он.
- Да, вы просто безумец! Кем вы себя возомнили? Что вы можете и на что надеетесь? Если бы вы ушли отсюда, что вас ждало бы там?
- Я просто хочу вернуть свою жизнь, которую вы у меня отобрали.
- Зачем? Что вы будете там делать? Кому вы нужны? Вы же знаете, что вашу книгу никто не прочитает. Вас не возьмут на прежнюю работу. Вы даже не знаете, что происходит с вашей женой за время вашего отсутствия. Может быть, она давно нашла себе другого.
- Откуда вам это известно? Этого не может быть.
- Бывает всякое, - проворчал Дойл.
- Не судите по себе.
- А вы наглец!
- Зачем я вам нужен?
- Мне жалко вас, Франк. Просто хочу помочь. Вы родились не в то время.
- Ваш двойник тоже хотел мне помочь.
- Я не желаю больше ничего слышать о том ничтожестве! – заорал он и осекся. Потом эти двое долго молчали.
- Кажется, я начинаю понимать, - наконец пробормотал Франк. - Пригласив меня к себе в агентство, вы хотите оправдать свою жизнь. Не так ли?
- Мне не нужно ни перед кем оправдываться!
- Можно просьбу, мистер Дойл?
- Да.
- Мы можем говорить друг другу только правду?
Тот улыбнулся.
- Вы не ответили.
- Последнее желание? Хорошо.
- Помните ваш давнишний разговор с Майклом? Тогда ему было всего 32 года. Вы ему сказали: “Так или иначе, придет твое время, ты станешь старым и ненужным. Что ты будешь делать, о чем будешь думать? Как будешь уходить туда, после того, что натворил? За все придется отвечать.”
Помните? Что вы скажете на это? Или ваше время еще не пришло?
- Иди ты к черту со своим допотопным мышлением! – засмеялся Дойл. - Это я ненужный? Кто тебе это сказал? Кто ты и кто я? Что сделал ты в своей жизни? Написал книжку под диктовку, которую никто не прочитает? Что у тебя есть еще? А чего добился я?! Прожил за свой век две жизни!
- Первую вы тоже прожили под диктовку. А вторая - ради чего она? Зачем вам это агентство? Чего вы добиваетесь? Зачем эти ложные идеи? Они порочны, и вы знаете об этом. Это вы говорили, что есть другой закон, - и он поднял палец кверху.
- А ты не понимаешь? – все больше заводился Дойл.
- Нет.
- Это бизнес. Просто бизнес.
- И всего-то? И это ваши принципы? – Франк был потрясен. Он широко открытыми глазами с изумлением смотрел на старика, словно видел его впервые, и Дойл заметил этот взгляд.
- Всего-то? Да, мой клон Рональд был прав, когда называл тебя идиотом! – уже кричал Дойл. - Ты не можешь понять, что такое власть?! Это контроль практически за всеми государствами на планете. Мы контролируем цены на нефть, на золото, на пшеницу, черт возьми. На любое дерьмо! Контролируем курсы всех национальных валют. Мы можем устроить кризис военный, экономический, какой угодно в любой точке на планете. Это триллионы долларов! Всего-то? Мальчишка! Щенок! Всего-то! Ты в своей жизни видел хотя бы один миллион. А миллиард?...
И тут Франк захохотал. Он смеялся и остановиться уже не мог. Его трясло, слезы катились у него из глаз. Он раскачивался из стороны в сторону, желая что-то сказать, махал рукой, хватался за грудь. Его уже трясло. Это была истерика…
Неожиданно пришел в себя и горячо воскликнул:
- Все эти россказни о правах человека, о демократии, о свободе личности, о священных целях, о миссии, черт возьми, блеф? Все это только ради денег? Какое убожество! Великий писатель! Гений! Обыкновенный толстосум! Какой печальный финал!
- Убожество? – уже рычал Дойл. - Так было всегда! Во все времена! Так было на протяжении тысячелетий. Только раньше никто не мог контролировать всю планету, а мы сможем. Сможем и очень скоро. Осталось разобраться всего с несколькими государствами и мы победим. Осталась ерунда!
- А что потом?
- Что? – и он осекся.
- Сколько у вас денег?
- Не твое дело… Триллионы! Больше, чем у любой развитой европейской страны!
