— Приветствую вас, мистер Генеральный секретарь, — официально начал беседу американец.
— Я тоже рад слышать вас, мистер президент, — не ударил в грязь лицом Романов.
— Возник один маленький вопросик, — сразу перешел к делу Буш, — требующий обсуждения с советской стороной.
— И я даже могу догадаться, какой, — проявил смекалку советский лидер, — он касается Югославии, верно?
— Вы, как всегда, прозорливы, — ответил Буш, — да, я хотел поговорить про ситуацию в Косово… надеюсь, слышали последние новости из этого региона?
— Конечно, — не стал отпираться Романов, — и даже не далее, как позавчера у нас был мозговой штурм в узком кругу единомышленников на эту тему.
— И чем же закончился этот ваш брейн-сторм? — сразу заинтересовался президент.
— Мнения разделились… — дипломатично ушел от ответа Романов, — что вы, собственно, собирались мне сказать — я слушаю это очень внимательно.
— Американская сторона проявляет глубокую озабоченность эскалацией напряженности в Косово, — сказал после некоторой паузы Буш, — и хочет инициировать обсуждение данного вопроса на ближайшей сессии Организации объединенных наций…
— Я с удовольствием приму участие в этой сессии, — тут же ответил Романов, — если, конечно, у американской стороны не будет каких-либо возражений…
— Ну что вы, что вы, — тут же открестился президент, — какие тут могут быть возражение — с большим удовольствием встретим лидера СССР в Нью-Йорке. Заодно мы можем обсудить и другие наболевшие вопросы…
— Тогда решено… присылайте приглашение, и я приеду в Нью-Йорк, когда там будет назначено это заседание. У меня, кстати, будет одна очень личная просьба к вам, мистер президент…
— Излагайте, Григорий Васильевич, — Буш с большим трудом прочитал по слогам сложное имя и отчество генсека.
— Лучше я ее изложу при беседе с глазу на глаз…
Нью-Йорк, площадь ООН, 760
Решение разместить штаб-квартиру Организации объединенных наций в Нью-Йорке приняли, как известно, в феврале 1945 года в Ялте три лидера антигитлеровской коалиции, соответственно Франклин Рузвельт, Уинстон Черчилль и Иосиф Сталин. Почему выбрали именно этот город и именно эту страны, вопрос темный и до конца неясный — скорее всего Сталин сделал таким образом реверанс в сторону американского коллеги на фоне прочих решений на этой встрече, явно перевешивавших в советскую сторону.
Но решение было принято, а затем подтверждено в июне того же года в Сан-Франциско представителями 50 государств. Комплекс же зданий ООН на Манхэттене между Первой авеню, 42 и 48 улицами был построен семью годами позднее, и к проектированию его приложили руку очень многие известные архитекторы из разных стран, включая Оскара Нимейера и Шарля Корбюзье. Главное здание ООН насчитывает 39 этажей и представляет собой стандартную стеклянно-бетонную коробку, каких в том же Нью-Йорке стоит немало. А заседания Генеральной ассамблеи ООН проходят в огромном зале на первом этаже Главного здания, вмещает он 1900 человек, причем для делегации каждой страны отводится шесть мест.
Вот в это здание и в этот зал и прибыл лидер Советского Союза Григорий Романов 27 марта 1989 года…
— Это здесь, значит, стучал ботинком по трибуне Никита Сергеевич? — спросил он у сопровождавшего его министра иностранных дел.
— Да, — признался тот, — причем именно вот на этом вот месте, где вы сейчас сидите… там сложная история вышла, Григорий Васильевич, если хотите, я расскажу…
— За обедом расскажите, — согласился Романов, — сейчас же нас накормить должны?
И действительно, всю советскую делегацию специально назначенный человек от секретариата проводил в огромную столовую, расположенную по соседству с залом Генассамблеи. Здесь им пришлось встать в очередь к раздатку и набрать желаемую еду самостоятельно, правда платить за это не пришлось — сопровождающий провел своей карточкой по терминалу и указал на свободные места в зале.
— Ну надо ж, — сказал Романов, — сколько лет я не бывал в обычной столовке, тридцать точно… кто бы сказал, что это случится в Америке — ни за что бы не поверил.
Делегация уселась со своими подносами за длинный свободный стол, и генсек устремил вопрошающий взгляд на Воронцова.
— Ну так я слушаю про Никиту Сергеевича…
— Там очень темная история случилась, — ответил тот, ковыряя вилкой в гарнире, — по одним данным у Хрущева слетела одна туфля, когда он шел к своему месту, и он просто не успел ее надеть и положил на стол рядом с микрофоном. А по другим он все же снял ботинок и постучал им по столу несколько раз, протестуя против антисоветских высказываний английского премьер-министра. Есть еще и третья точка зрения — он вообще ничего с этим ботинком не проделывал, его просто дорисовали на снимке досужие репортеры… на следующий день во всех крупнейших газетах появился этот снимок — Хрущев и ботинок.
— Кстати, не самая плохая ситуация, которая с Никитой Сергеевичем случилась, — отреагировал Романов, — бывало и похуже… вспомнить его речь на встрече с интеллигенцией и что он про Вознесенского там сказал… или случай в Манеже, где он на Эрнста Неизвестного напустился.
