И тогда Советский Союз выбрал первую возможность, как пишет мистер Резун. То есть «независимо от позиции Британии, Франции и Польши официально объявить, что Советский Союз будет защищать польскую территорию, как свою собственную. Польское правительство не желает советских войск на польской территории, в этом ничего страшного. Если Германия разгромит польскую армию и свергнет правительство, тогда Красная армия вступит на польскую территорию»…
Когда Германия разгромила польскую армию и свергла правительство Польши: «16 сентября начались польско-румынские переговоры о транзите польского руководства во Францию, и 17 сентября правительство покинуло страну… К 18 сентября польские войска были окружены и разгромлены»281 – Красная армия вошла на оккупированную Польшей территорию Западной Украины и Западной Белоруссии и взяла под защиту эту свою собственную территорию.
Кстати, сам английский «исследователь» утверждает, что польская армия была разгромлена не 17 сентября, а 7 сентября 1939 года: «Так кто же придумал глупость, что германская армия вступила на советскую территорию, имея двухлетний опыт ведения современной войны? Я насчитал 17 дней: 7 – в Польше и 10 – во Франции»282.
На странице 397 автор утверждает, что Япония никак не угрожала Советскому Союзу, и советские руководители еще в 1936 году сделали вывод о том, что угрозы со стороны Японии не существует: «В момент создания Наркомата боеприпасов Советскому Союзу никто не угрожал. Япония имела мощную авиацию и флот, но сухопутная армия Японии была относительно небольшой, вдобавок японская армия вела малоперспективную войну в Китае. Япония имела ограниченные запасы стратегического сырья. Советская разведка уже в то время докладывала правительству, что Япония может решиться на большую войну ради захвата источников сырья, но интересуют японцев в первую очередь те районы, где уже налажены добыча и переработка этого сырья, ибо оно потребуется Японии немедленно. Другими словами, Япония будет бороться за контроль над южными территориями, а не полезет в Сибирь, где ресурсы неисчерпаемы, но их разведка, добыча и переработка требуют многих лет и огромных затрат.
Еще в 1936 году советская военная разведка сделала вывод о том, что перед овладением южными территориями Япония будет вынуждена какими угодно средствами нейтрализовать Тихоокеанский флот США, который является единственной угрозой японской экспансии в южных морях. Короче говоря, советская разведка и Генеральный штаб Красной армии не верили в возможность серьезной японской агрессии в Сибири и не боялись ее».
А в книге «Ледокол» он себя опровергает и пишет, что нападение Японии на СССР было вполне возможным и даже неизбежным: «На Дальнем Востоке существовал постоянный очаг войны, вооруженные стычки неоднократно перерастали в конфликты с участием сотен танков и самолетов с обеих сторон. В то время война между Японией и Советским Союзом казалась вполне возможной, а некоторым иностранным наблюдателям – даже неизбежной»283.
И в книге «Очищение» он сообщает, что Япония могла напасть на нашу страну: «К этому нужно добавить, что действие происходило в октябре 1941 года. До того, как Япония ввязалась в войну против США. В тот момент от Японии можно было ожидать чего угодно. Осень 1941 года для нашего Дальнего Востока – это был действительно угрожаемый период»284.
На странице 398 автор снова лжет о своей «работе в архивах»: «…в архивах ГРУ я нашел отчеты о запасах и потреблении цветных металлов в германской промышленности за все предвоенные годы. Эти сведения давали довольно четкую картину положения в германской промышленности». Интересно взглянуть на эту «довольно четкую картину положения в германской промышленности», но мистер Резун скромно умалчивает о тех данных в отчетах, которые якобы ему удалось найти.
На той же 398-й странице автор призывает: «И еще: если бы Красная армия в сентябре 1939 года выступила на стороне Польши, то Сталину это ничем не грозило (и он это знал), а Гитлер мог потерпеть жестокое поражение просто из-за нехватки боеприпасов.
Но Сталин не воспользовался германской слабостью в тот момент, и странная игра Гитлера продолжалась».
Советскому Союзу заламаншский мистер предлагает объявить войну Германии в 1939 году, но почему-то «забывает», что «Гитлер мог потерпеть жестокое поражение просто из-за нехватки боеприпасов» от Англии и Франции, объявивших ему войну 3 сентября 1939 года. Почему же Англия и Франция «не воспользовались германской слабостью» и не нанесли Германии «жестокое поражение» в 1939 году?
«Когда в сентябре 1939 года, – пишет Б. Мюллер-Гиллебранд, – Гитлер начал поход против Польши, то на этот раз, как это часто бывает в любой азартной игре, счастье покинуло его.
