„Поскольку Литвинов еще 2 мая принял английского посла и поскольку его фамилия была упомянута вчера в печати в числе почетных гостей на параде, его смещение, по-видимому, результат непосредственного решения Сталина… На последнем съезде партии Сталин призывал проявлять осторожность, чтобы не допустить вовлечения Советского Союза в конфликт. Считают, что Молотов (не еврей) «самый близкий друг и соратник Сталина». Его назначение, видимо, гарантирует, что внешняя политика будет дальше проводиться в строгом соответствии с идеями Сталина“»278.
Что же такое «косвенная агрессия»? – недоумевает мистер Резун на 384-й странице: «Были и другие предложения советской стороны: давайте начнем войну против Германии не только в случае прямой германской агрессии, но и в случае „косвенной агрессии“. Что есть „косвенная агрессия“ известно только товарищу Сталину и его дипломатам».
Термин «косвенная агрессия» придумали не в Советском Союзе. Этот термин фигурирует в договоре между Англией и Польшей. Академик И.М. Майский упоминает о «косвенной агрессии» в своем разговоре с министром иностранных дел Великобритании лордом Галифаксом: «…На мой дальнейший вопрос, как понимать сделанное в заявлении премьера о переговорах с Беком заявление, что каждая из сторон придет на помощь другой в случае „прямой“ или „косвенной“ угрозы ее независимости…»279
На странице 385 английский мистер врет:
«У Сталина было две возможности.
Первая. Независимо от позиции Британии, Франции и Польши официально объявить, что Советский Союз будет защищать польскую территорию, как свою собственную. Польское правительство не желает советских войск на польской территории, в этом ничего страшного. Если Германия разгромит польскую армию и свергнет правительство, тогда Красная армия вступит на польскую территорию и будет воевать против Германии. Чуть раньше Советский Союз официально заявил: „Границу Монгольской народной республики мы будем защищать, как свою собственную“. („Правда“, 1 июня 1939 года).
…Была в августе 1939 года у Сталина и вторая возможность – затягивать переговоры с Британией и Францией, и это было бы Гитлеру предупреждением: нападай на Польшу, но имей в виду – вся Европа против тебя, мы тут в Москве сидим и о чем-то совещаемся, нам достаточно блокировать Германию.
Но Сталин выбрал третий путь: Гитлер, нападай на Польшу, я тебе помогу. Гитлер напал… и получил войну со стороны Британии и Франции…
Что Сталину и требовалось».
Адмирал Флота Советского Союза Н.Г. Кузнецов опровергает вымыслы мистера Резуна и свидетельствует, что Англия и Франция всевозможными способами затягивали переговоры с СССР: «Решение о переговорах военных миссий было принято 23 июля 1939 года. Через два дня Майского пригласил к себе министр иностранных дел лорд Галифакс и сообщил ему об этом. Но Майский уже знал о решении из телеграммы Наркомата иностранных дел. Он выразил удовлетворение и спросил, как скоро могут начаться переговоры.
Галифакс, вспоминает Майский, задумчиво посмотрел на потолок и ответил, что начать переговоры можно будет, пожалуй, дней через семь – десять.
Такой ответ не предвещал ничего доброго. Обстановка в Европе достигла такого накала, что нельзя было терять буквально ни минуты. Майский хотел выяснить хотя бы то, каким будет состав английской миссии, но Галифакс не смог сказать по этому поводу ничего определенного.
Прошла еще неделя, прежде чем Чемберлен объявил в парламенте, что кабинет возложил руководство английской миссией на сэра Реджинальда Дрэкса. Более неподходящей кандидатуры нельзя было придумать: Дрэкс числился в свите короля, он был старым отставным адмиралом, давно потерявшим всякую связь с действующими вооруженными силами Великобритании. Другие члены делегации – маршал авиации Бернетт и генерал-майор Хейвуд – тоже не принадлежали к влиятельным лицам английской армии. Если бы правительство Чемберлена всерьез стремилось к заключению военной конвенции, оно, конечно, никогда бы не остановилось на этих кандидатурах.
Французское правительство шло по стопам английских коллег. Главой миссии назначили глубокого старца, корпусного генерала Думенка, ее членами – авиационного генерала Валена и капитана Вильома как представителя флота.
На завтраке, который был устроен в советском посольстве, между И.М. Майским и адмиралом Дрэксом произошел знаменательный разговор.
Майский все же старался поторопить адмирала, предложив миссии отправиться на одном из быстроходных крейсеров. Это было бы и солидно, и внушительно.
– На крейсере тоже неудобно. Пришлось бы выселить два десятка офицеров из их кают. Зачем причинять людям беспокойство? – снова возразил адмирал Дрэкс.
