В Висло-Одерской операции советское командование использовало 34 500 орудий и минометов. Их не распределяли равномерно по фронту, а концентрировали на участках прорыва. В полосе 3-й гвардейской армии, например, была достигнута плотность 420 орудий на километр. Продолжительность артподготовки постоянно сокращалась, но мощь возрастала. В той же операции, в полосе 5-й ударной армии, продолжительность артподготовки планировалась в 55 минут. Она началась хорошо, но через 25 минут была остановлена. За 25 минут было израсходовано 23 тысячи тонн боеприпасов. На каждом километре фронта прорыва было израсходовано по 15 200 снарядов среднего и крупного калибров. В прорыв пошли штрафные батальоны, не встречая никакого сопротивления. Их действия убедили командование: продолжать артподготовку незачем – никто больше не сопротивляется. Экономия: 30 минут времени (что очень важно на войне) и 30 тысяч тонн снарядов.
Еще больше артиллерии было использовано в Берлинской операции – более 42 тысяч орудий и минометов. На участках прорыва маршалы Г.К. Жуков и И.С. Конев сосредоточили не только чудовищное количество артиллерии, но и чудовищное количество боеприпасов. Конев прорывал фронт на участке 36 километров, где сосредоточил 8626 орудий и минометов. Жуков сосредоточил меньше орудий – 7318, но прорывал фронт на участке в 30 километров, поэтому артиллерийские плотности у него были выше. В этих же полосах были сосредоточены основные силы танковых и воздушных армий и соответствующее количество пехоты.
Рекорд был установлен в полосе 381-й стрелковой дивизии 2-й ударной армии в ходе Восточно-Прусской операции: 468 орудий и минометов на один километр фронта, не считая „катюш “ – реактивных установок залпового огня.
В ходе войны Красная армия израсходовала 427 000 000 снарядов и артиллерийских мин и 17 000 000 000 патронов. Любители математики, разделите это на число германских солдат и определите, сколько приходилось на одного. К этому надо добавить ручные гранаты, саперные мины, авиационные бомбы. Кто мог устоять перед этой мощью?»
Далее. На все той же 476-й странице английский мистер воспроизводит рост численности Красной армии, что, по его мнению, говорит о якобы «агрессивности» Советского Союза: «А в мирное время Красная армия была вообще крохотной: 500–600 тысяч человек. Сталин вкладывал средства в военную промышленность, а численность армии держал ниже однопроцентного рубежа, чтобы не обременять экономику, чтобы не тормозить ее рост. А потом Красная армия начала расти.
Ее численность составляла:
1923 год – 550 000;
1927 год – 586 000;
1933 год – 885 000;
1937 год – 1 100 000;
1938 год – 1 513 400.
К началу 1939 года численность Красной армии составляла один процент от численности населения. Это был Рубикон. Сталин его переступил: на 19 августа 1939 года численность Красной армии достигла двух миллионов.
На этом Сталин не остановился. Наоборот, 19 августа он отдает тайный приказ о формировании десятков новых стрелковых дивизий и сотен артиллерийских полков. Процесс мобилизации маскировался.
Скорость мобилизации нарастала. 1 января 1941 года численность Красной армии составляла 4 207 000 человек. В феврале скорость развертывания была увеличена. 21 июня 1941 года численность Красной армии – 5 500 000 человек».
Как пишет сам мистер Резун: «Такой подход некоторых ученых мужей к методике исторических исследований меня огорчает. Все познается в сравнении. Где же сравнения? Публикуя любые статистические сведения об одной стороне, немедленно публикуйте сведения и о другой. Если мы не будем сравнивать, то ничего не поймем, ничему не научимся»325.
Составим таблицу:
Источники:
Данные таблицы показывают, что в период с 1937 года по 22 июня 1941 года Советский Союз отставал в увеличении численности военнослужащих от фашистской Германии. Численность советских вооруженных сил была в 1,5–2 раза меньше численности вооруженных сил Германии. СССР увеличивал Красную армию в ответ на рост германских вооруженных сил.
На страницах 480–481 мистер Резун приписывает Советскому Союзу разработку теории агрессивной войны:
«А.И. Егоров (впоследствии – Маршал Советского Союза): „Это не период пассивного прикрытия отмобилизования, стратегического сосредоточения и развертывания, а период активных действий с далеко идущими целями… Под прикрытием этих действий будет завершаться мобилизация и развертывание главных сил“ (Доклад Реввоенсовету 20 апреля 1932 года).
Е.А. Шиловский (впоследствии – генерал-лейтенант): „За первым эшелоном, который вторгается на территорию противника, развертывается сухопутная армия, но не на государственной границе, а на захваченных рубежах“ („Начальный период войны“, „Война и революция“. Сентябрь-октябрь 1933 года. С. 7).
