Все эти «наблюдения» Зюганову нужны, чтобы аргументировать один из краеугольных камней своей концепции: «Теория октябрьского первородства легла в основу идеологии и практики всего общественного устройства страны». (Стр.53). Под этот посыл он подгоняет свое видение советской истории. Проще говоря, делает то, в чем сам обвиняет М.Н.Покровского, но чего тот не совершал, — то есть фальсифицирует ее. Например, в начале 90-х годов Зюганов неоднократно в своих выступлениях заявлял, что после революции до самой Великой Отечественной слово «русский» в Советском Союзе было под запретом и почти не произносилось, а в уже упомянутом интервью «КПСС погубила монополия на власть» договорился даже до того, что будто до 1935 года «слово «русский» было позорным». Он утверждает, на примере Пушкина, Соловьева и Ключевского, будто русские писатели и историки долгое время не издавались. И все это для того, чтобы подтвердить свою концепцию о якобы осуществлявшейся в Советском Союзе «теории октябрьского первородства», как будто страной руководили некие недоумки.
Как же в Советской стране на самом деле относились к отечественной истории, и, прежде всего, в первые десятилетия Советской власти, искореняли ли у нас русскую историю, как утверждает Зюганов?
Его ложные измышления разбиваются в пух и прах, если хотя бы посмотреть, сколько художественных исторических книг было выпущено в 20-30-е предвоенные и военные годы! Достаточно вспомнить такие произведения, как роман А.П.Чапыгина «Степан Разин» (1926-1927 гг.), роман «Салават Юлаев» С.П.Злобина (1929 г.), «Повесть о Болотникове» Г.П.Шторма (1930 г.), первые две книги романа А.Толстого
«Петр I» (1930-1934 гг.), роман В.Аристова «Смоленск» (1930 г.) — о строительстве Смоленской крепости и защите города от польских шляхтичей в 1609-1611 годах, пьеса русского советского драматурга Вл. А.Соловьева «Фельдмаршал Кутузов» (1939 г.), роман С.Бородина «Дмитрий Донской» (1941 г.), напечатанные в 1942 году романы: С.Голубева «Багратион. Слава и честь года 1812» и В.Яна «Батый».
Особенно плодотворно в те годы работал нижегородский писатель В.Костылев. В 1936 году печатается его роман «Питирим» — подумать только! — о епископе Питириме и борьбе Русской церкви с раскольниками в эпоху Петра Великого. Это в безбожной-то коммунистической стране!
«...Борьба светской власти с народной церковью», — так В.И.Костылев определит сюжет своего первого исторического романа, на полюсах которого стояли епископ Питирим и диакон Александр. «В лице Питирима, — заметит писатель, — изображается один из сотрудников Петра, приспосабливающий религию к укреплению царского самовластия... В лице диакона Александра — воитель народной религии, ценной для народа тем именно, что она не подчинялась царю, а имела свою самостоятельность и могла даже стать в оппозицию царской власти». Один из героев, таким образом, представитель официальной церкви, священник, служит богу земному; другой, раскольник-поп, служит богу народному... И хотя диакон гибнет на плахе, а епископ торжествует, нравственная победа остается все же за несломленным приверженцем народной религии», — пишет Александр Курилов в статье «Возвращение».
Перу В.Костылева принадлежат роман «Козьма Минин» (1939 г.), роман-трилогия «Иван Грозный» (1942, 1945, 1947 гг.) и другие исторические полотна. Здесь названа дата выхода трилогии в свет, это действительно сороковые годы, но надо понимать, что романы в один присест не пишутся, это итог многолетней работы писателя. А то, что произведения В.И.Костылева к середине 50-х годов прошлого века выходили в Советском Союзе более 60 (!) раз, кроме того, издавались в переводе на семь языков народов СССР, а также в ряде зарубежных стран, тоже свидетельствует об огромном внимании и интересе к отечественной истории, бытовавшем в Советском Союзе с первых лет Советской власти.
«В.И.Костылев оказался первым среди советских писателей, но уже в изображении Ивана Грозного как государя, монарха, незаурядной личности, решительно став на народную точку зрения:
Он грозен, батюшка, и милостив,
Он за правду милует, за неправду вешает, —
ломая устоявшийся стереотип в подходе к оценке Ивана Грозного, господствовавших тогда представлений о нем как о царе с расстроенной психикой, болезненно подозрительном, мнительном, который только тем и занимался, что мучил и казнил ни в чем не повинных бояр, князей, мужиков...», — пишет Александр Курилов в упомянутой выше статье «Возвращение», которой открывается первая книга трилогии, переизданной в 1991 году издательством «Правда». Не случайно переизданной именно в дни, когда суверенитетами рвали на части единую великую Советскую державу. В.Костылев, по словам А.Курилова, «напомнил своим современникам, наследникам славных дел народов российских, осветив в романе-трилогии «Иван Грозный»... одну из впечатляющих страниц истории Отечества, связанную с западной политикой Ивана Грозного и решением им балтийского вопроса».
