Товарищ Адоратский предлагает напечатать в ближайшем номере «Большевика», посвященном двадцатилетию мировой империалистической войны, известную статью Энгельса «Внешняя политика русского царизма», впервые опубликованную за границей в 1890 году. Я считал бы вполне нормальным, если бы предлагали напечатать эту статью в сборнике сочинений Энгельса или в одном из исторических журналов. Но нам предлагают напечатать ее в нашем боевом журнале, в «Большевике», в номере, посвященном двадцатилетию мировой империалистической войны. Стало быть, считают, что статья эта может быть рассматриваема как руководящая или, во всяком случае, глубоко поучительная для наших партийных работников с точки зрения выяснения проблем империализма и империалистических войн. Но статья Энгельса, как видно из ее содержания, несмотря на ее достоинства, не обладает, к сожалению, этими качествами. Более того, она имеет ряд таких недостатков, которые, если она будет опубликована без критических замечаний, могут запутать читателя.
Поэтому я считал бы нецелесообразным опубликование статьи Энгельса в ближайшем номере «Большевика». (И.Сталин, Сочинения, М., Писатель, 1997 г., т 14 стр. 18)
А затем Сталин на пяти книжных страницах подробно, аргументировано излагает свои критические замечания к статье Энгельса. За недостатком места приведу лишь один из них:
«1. Характеризуя завоевательную политику русского царизма и воздавая должное мерзостям этой политики, Энгельс объясняет ее не столько «потребностью» военно-феодально-купеческой верхушки России в выходах к морям, морских портах, в расширении внешней торговли и овладении стратегическими пунктами, сколько тем, что во главе внешней политики России стояла якобы всемогущая и очень талантливая шайка иностранных авантюристов, которой везло почему-то везде и во всем, которой удивительным образом удавалось преодолевать все и всякие препятствия на пути к своей авантюристической цели, которая удивительно ловко надувала всех европейских правителей и добилась, наконец, того, что сделала Россию самым могучим в военном отношении государством.
Такая трактовка вопроса в устах Энгельса может показаться более чем невероятной, но она, к сожалению, факт». (Там же, стр. 18-19.)
Приведя соответствующий фрагмент статьи Энгельса, Сталин с иронией замечает:
«Можно подумать, что в истории России, в ее внешней истории, дипломатия составляла все, а цари, феодалы, купцы и другие социальные группы — ничего, или почти ничего.
Можно подумать, что если бы во главе внешней политики России стояли не иностранные авантюристы, вроде Нессельроде или Гирса, а русские авантюристы, вроде Горчакова и других, то внешняя политика России пошла бы другим путем.
Я уже не говорю о том, что завоевательная политика со всеми ее мерзостями и грязью вовсе не составляла монополию русских царей. Всякому известно, что завоевательная политика была также присуща — не в меньшей, если не в большей степени — королям и дипломатам всех стран Европы, в том числе такому императору буржуазной формации, как Наполеон, который, несмотря на свое не-царское происхождение, с успехом практиковал в своей внешней политике и интриги, и обман, и вероломство, и лесть, и зверства, и подкупы, и убийства, и поджоги.
Понятно, что иначе и не могло быть.
Видимо, в своем памфлете против русского царизма (статья Энгельса — хороший боевой памфлет) Энгельс несколько увлекся и, увлекшись, забыл на минуту о некоторых элементарных, хорошо ему известных, вещах. (Там же, стр. 18, 19, 20)
Подумать только, генеральный секретарь ЦК ВКП(б), лидер единственной на планете коммунистической страны защищает русский царизм и от кого — от одного из основоположников марксизма! Но именно так и было. Подробно разобрав недостатки статьи Энгельса, Сталин дает заключение, что печатать ее «не стоит». По мировоззрению Энгельс Сталину, естественно, ближе, чем русские цари, но Иосиф Виссарионович поступил, как в свое время древний мудрец, сказавший: «Платон мне друг, но истина дороже». В данном случае Сталину была дороже истина истории.
Выступая на совещании начальствующего состава Красной Армии 17 апреля 1940 года, Сталин подробно остановился на войне с Финляндией. Он сам поставил вопрос — «Правильно ли поступили правительство и партия, что объявили войну Финляндии?» Отвечая на него, Сталин подробно проанализировал причины войны, расстановку сил, рекогносцировку войск Красной Армии и план операции:
«Группа севернее Ладоги ставила перед собой задачу взять Сердобль, зайти в тыл. Группа Улебовская — занять Улебо. Группа Кондопожская — выйти на Торнео, группа Петсамовская — соединиться с группой Кондопожской.
