«В 1936 из жителей Дона, Кубани и Терека, традиционно называвших себя казаками, были сформированы кавалерийские соединения, участвовавшие в Великой Отечественной войне. Кавалерийские соединения П.А.Белова, Л.М.Доватора, Н.Я.Кириченко, И.А.Плиева, А.Г.Селиванова и др. проявили в войне самоотверженность и героизм». (Военный энциклопедический словарь, М., Военное издательство, 1986 г., стр. 310.) Подвигу советского казачества был посвящен роман «Генерал Доватор», не помню сейчас автора — мы зачитывались этой книгой в детстве. Генерал Доватор был нашим кумиром. Он геройски погиб в бою, защищая Москву.
Жизни советского казачества посвящены снятые после войны художественные фильмы «Кавалер Золотой Звезды», «Смелые люди», «Кубанские казаки». Интересно, что первоначально фильм Ивана Пырьева назывался «Веселая ярмарка», но, говорят, Сталин собственноручно зачеркнул это название и написал другое: «Кубанские казаки». С ним этот фильм и пошел в народ и не сходит с экрана уже больше полувека.
Согласитесь, все это никак не вяжется с утверждением Зюганова о поголовно «репрессированных казаках». Но зачем, почему лидер КПРФ искажает историю и тем самым подыгрывает тем очернителям Советского Союза, коих с началом перестройки развелось неслыханное число и сейчас имя им легион? Зачем?
Говоря о Великой Отечественной войне, он всячески превозносит роль маршала Жукова, которого называет «величайшим полководцем всех времен и народов», и принижает роль Сталина. Из контекста речей Зюганова следует, что Сталин будто бы сомневался, не верил в победу и чуть ли не собирался сдаваться. Не буду голословной.
19 января 1995 года «Советская Россия» напечатала очередную беседу главного редактора В.Чикина с Г.Зюгановым под заголовком «Третий перевал».
«От какой черты может начаться восстановление страны — от волочаевских ли дней или от падения Берлина? Партия предложит соответствующие ориентиры?» — спросил Чикин.
«Это самый сложный вопрос. Когда фашист стоял под Москвой, Сталин пригласил Жукова и спросил: что, сдавать? Тот ответил: нет. Хотя у нас было не больше сил, чем у фашистов. Но подошли потом мощные сибирские полки, фашистов отбросили от Москвы, а затем и отстояли и матушку-Россию...», — ответил Зюганов.
По Зюганову получается, что Сталин был готов сдать немцам Москву. И это не случайная оговорка. Вся «свободная» пресса клевещет на Сталина, отрицает его выдающуюся роль в Победе, и Зюганов не отстает от них. Выступая 22 января 1995 года с заключительным словом по Политическому отчету ЦИК III съезду КПРФ, он повторил свою ложь о Сталине:
«Когда фашисты сколотили волчью стаю, захватили у нас за три месяца территорию, где проживало 45 процентов населения, Сталин вызвал Жукова и спросил: «Что делать? Сдавать Москву?» Жуков сказал, что нет: подошли сибирские полки. И хотя сил у нас не больше, но выстоим».
А как было на самом деле? Сошлюсь на авторитетные источники. Участник Великой Отечественной войны, доктор исторических наук, лауреат Государственной премии СССР Борис Григорьевич Соловьев и участник Великой Отечественной войны, кандидат философских наук, журналист, лауреат Государственной премии СССР Владимир Васильевич Суходеев в своей книге-исследовании «Полководец Сталин» пишут:
«...отдельные авторы, подчас даже серьезные, пытались да еще и сейчас пытаются убедить легковерных читателей, будто И.В. Сталин приготовился тогда покинуть столицу. При этом одни утверждают, что якобы был подготовлен спецпоезд, и описывают, как-де прибыл Сталин на вокзал, а поезд подогнали за Абельмановской заставой. Другие не менее ярко описывают уже якобы заправленный спецсамолет «Дуглас». Третьи — как срочно заканчивается строительство специального бункера под Куйбышевым для Сталина.
Очевидцы, работавшие в те дни со Сталиным, утверждают, что он не собирается покидать Москву. Об этом пишет в своих записках его телохранитель А.Т.Рыбин. Личному шоферу А.Кривченкову Сталин сказал: «Остаюсь с русским народом в Москве. Пока я в Москве, враг не пройдет. Пройдут только через мой труп» (А.Т. Рыбин. Сталин предвидел. М., 1992, с. 9). То же говорил Сталин Жукову, находившемуся со штабом фронта в Перхушкове. А когда, опасаясь захвата немцами командного пункта, Жуков обратился к Сталину с просьбой о разрешении перевода своего командного пункта подальше от линии фронта, к Белорусскому вокзалу, Сталин твердо заявил: «Если Жуков перейдет к Белорусскому вокзалу, то я займу его место» (Ф. Чуев. Сто сорок бесед с Молотовым. М., 1991, с. 56). Что касается Куйбышева, то там, действительно, в октябре 1941 года находилась часть Советского правительства (Н.А. Вознесенский, некоторые наркомы).
Разные люди, в том числе даже очень заинтересованные в отъезде, свидетельствуют о твердой решимости Сталина остаться и отстоять Москву. Типичным был поступок известного солиста Большого театра С.Я. Лемешева. Он наотрез отказался эвакуироваться и, выйдя из машины у Казанского вокзала, убежденно заявил:
