На Украине в то время уже действовал Союз коммунистов во главе с Тамилой Ябровой, созданный после августовского переворота. Рядовые коммунисты не хотели сидеть, сложа руки, и не смирились с запретом — они вошли в этот Союз, не дали коммунистической идее и вере в нее людей погибнуть. Руководство же КПУ, дисциплинированное и законопослушное, как и КП РФ, терпеливо ожидало решения своей судьбы Верховным Советом. Это один момент. Второй момент: Зюганов открыто говорит о созыве консультативного или международного совещания. Для чего? «Для выработки совместных действий». Но ведь все это уже решил XXIX съезд! А Зюганову и К0 плевать на это!
Расширение и укрепление СКП-КПСС шло не просто трудно, а архитрудно. С одной стороны — жесткий прессинг установившихся повсеместно антинародных буржуазных режимов, с другой — еще более жесткое противостояние со стороны руководства КПРФ.
Линию на создание параллельных структур в коммунистическом движении на территории СССР «вожди» КП РФ продолжали в 1993-1994 и в последующие годы, в точности повторяя тактику Ельцина в 1990-1991 году, когда он, в обход союзного центра, устанавливал параллельные связи с союзными республиками. Наряду с этим подрывная работа велась и по идеологической линии. Было совершенно очевидно: поставлена цель — всячески дискредитировать КПСС, навешать на нее всех собак, дабы отбить у коммунистов желание восстанавливать единую коммунистическую партию. В желании очернить КПСС вожди КПРФ переплюнули многих псевдодемократических борзописцев. В этом немало преуспели и сам Зюганов, о чем уже говорилось, и тогдашний главный идеолог Юрий Белов. В статье «КП РФ: партия старая или новая?» последний писал:
«Этот вопрос, как правило, задают те, кто выстрадал свое отношение к КПСС и пришел к горькому, но неизбежному выводу: как долго и страстно ни говори о пропасти, разделявшей бюрократическую элиту и честных коммунистов, КПСС аппаратного типа нельзя реставрировать. Такой она была, потому и потерпела поражение. А как иначе скажешь о партии, которая, будучи правящей, допустила развал Советского Союза. И существенное изменение общественного строя? Тысячи коммунистов говорят: «Это случилось вопреки нашей воле — мы были против». Да, громадное большинство было против. Но решило все меньшинство. Как хочется сказать — ничтожное меньшинство. Увы, предательство оказалось массовым. Предательство поселкового и районного масштаба по природе своей ничем не отличается от предательства на высшем уровне.
КПСС давно, задолго до своего поражения превратилась в партию аппаратного типа. Вознесенные на партийный Олимп делали, что хотели, при молчаливом недовольстве большинства. При полной бесконтрольности и полном отрыве от народа, родовых корней его истории. Свою безграничную власть готовы были удерживать любой ценой. Пришло время — не остановились перед предательством». («Правда», № 41, 15 марта 1994 г.)
Бросая обвинение КПСС в том, что будто она была партией аппаратного типа, Юрий Белов, сам состоявший в КПСС не один год, бывший секретарем райкома, а потом и обкома КПСС, возможно, исходит из собственного опыта, возможно, под его руководством вверенные ему партийные организации становились аппаратными. Хотя понять смысл его обвинений весьма трудно, ибо смысла в них нуль. Что у рескомов, обкомов, горкомов и райкомов был аппарат, как и у ЦК КПСС, не секрет. Любая партия в мире имеет обслуживающий ее аппарат, но от того она не становится аппаратной. Белов просто лукавит. КПСС была авангардной партией, и коммунисты всегда шли туда, где труднее. На фронте у коммуниста привилегия была одна: первым встать из окопа и идти в атаку. В тылу — работать по 24 часа в сутки. В мирное время — трудиться на совесть, брать на себя самую большую, трудную ношу.
Журналистские пути-дороги сталкивали меня с сотнями и тысячами людей. Я встречала настоящих коммунистов, писала о них и не отрекаюсь ни от одной строки. Встречались и подлецы с партбилетами в кармане, карьеристы и проходимцы, пролезшие в партию и позорившие ее, подрывавшие веру людей в нашу партию. Встречались такие и среди тех, кто пробрался в горком, обком или в ЦК. И о них приходилось писать, навлекая на себя гнев «сильных мира сего». Но когда 23 августа 1991 года я услышала выступление Горбачева, который призвал партию самораспуститься, я с болью подумала о миллионах таких же рядовых, как я, как мой отец, коммунистах, как нас считали — солдатах партии, которые в ту минуту были преданы своим командиром. Но и тогда, и все эти годы ни разу не возникало желания бросить камень в нашу партию, ибо она, как и каждый из нас, была предана Горбачевым, Ельциным, Яковлевым, Шеварднадзе. Но не только ими.
