— Вы? Вы будете сами себе хозяева! Долой… долленов! — лозунг «долой господ!» с местным колоритом прозвучал несколько странно, но меня это не смутило, и я с жаром продолжил, — мы создадим орган самоуправления! Совет Элестии! По началу в него войдут депутаты от каждого домохозяйства, все решения будем принимать сообща и…
Люди сорвались с места и побежали, как будто бы спасаясь от лесного пожара! Бежали и простые вилане, и слуги из поместья!
— Эй! Вы куда? Я не договорил — выборы завтра утром. Можно провести открытое голосование…
— Они тебя не слышат, — подчеркнула мой ораторский провал Рани, — и слушать точно не будут — ты говоришь страшные вещи. Когда сюда придут люди кваллена, они сварят твоих «депутатов» в чанах с маслом!
— Значит надо так сделать, чтобы не пришли…
— Обед куда подавать? — раздалось за нашими спинами.
Я обернулся. Нашу с Рани беседу прервала старушка. Милая, ухоженная, в белом расшитом толстыми разноцветными нитями платье.
— Обед⁈ — несмотря на всю беготню, аппетит я нагулять не успел.
— Вы же новый доллен?
— С чего вы взяли?
— Ну как с чего? Вы убили старого, значит вы наш новый господин, — логика у бабули была железная.
— Вы меня, матушка, плохо слушали. Нет больше господ. По крайней мере в Элестии.
— Есть господа, нет господ — обед должен проходить вовремя! Для пользы здоровью и общей бодрости духа! — наставительно произнесла она, — в малом обеденном зале накрывать или в большом?
— Зачем же в большом?
— Ну у нас же гости, — бабулька кинула на Рани.
— Это не гости. Рани — своя. Поживет у нас какое-то время.
— Я? Здесь⁈ — изумилась девушка.
— Да, здесь. Так что подавай, матушка, в малом. Как, кстати, вас звать-величать?
— Лукорья, — старушка чопорно поклонилась.
— А вы не родственница… — я указал на лежащее на лестнице тело Луки. Если она вдруг ему тетей приходится, то с обедом придется повременить. Траванет, как пить дать, траванет!
— Глимм упаси! Я этому душегубу сто раз говорила, что он плохо кончит. Как он над людьми измывался, как измывался, ужас просто! — старушка демонстративно плюнула на труп Луки, — все так и вышло, благодаря тебе, новый доллен!
— Не называй меня так, — попросил я бабульку.
— А как тогда?
— Товарищ Георгий, — представился я.
— Георг… — казалось, что Лукорью не возьмет даже бронебойный снаряд. Но имя мое ее таки проняло, — не, я такое говорить не могу.
— Что у вас за проблема с моим именем? — настал момент разобраться в этой смешной проблеме.
Обе барышни насупились. Первой решилась заговорить Рани.
— Георг — это высший титул. Владыка над господами. Когда виланин себя так называет…
— Я не виланин, — напомнил я. Вот дела, я себя королем-императором называл, оказывается. Понятно почему имя мое так господ бесило, а вилан пугало.
— Гриммар? — старушка глядела на меня с подозрением.
— Ни рыба, ни мясо, — уклончиво ответил я. Ни к чему бабуле знать, откуда меня речка принесла, — что у нас на обед кстати?
— Стандартное меню из семи блюд, — немного высокомерно ответила Лукорья, — следуйте за мной в малый обеденный зал. Я также жду распоряжений насчет пленницы. Ее тоже покормить?
— Пленницы? Этот урод Гундар приволок сюда девушку для своих извращенных утех⁈
— Не просто девушку. Гриммара, — шепнула старушка так, словно кто-то мог нас услышать, — Гундар ее ночью вчера привез.
— Как… где ее держат?
— Прошу следовать за мной.
По дороге я взял со столика бокал и налил в него воду из графина. Бой со старым долленом был на самом деле жарким и в горле у меня основательно пересохло. Пока мы добрались до цели стакан был наполовину пуст.
Мы оказались перед кованой из темного железа дверью. Петли с мою руку, навесной замок — с голову.
— Лукорья, у вас ключ есть?
— У меня есть ключи от всех дверей в доме, — старушка вытащила увесистую связку, подобрала ключ и открыла замок.
— Оставайтесь здесь, — я не знал в каком состоянии находится пленница. Вдруг она там в луже крови плавает?
Ни Рани, ни старушка спорить со мной не стали. Они и сами понимали, что за дверью их может ждать крайне неприятное зрелище. Их ожидания не оправдались. Комнатка была ничего так себе, шкафы со свитками, небольшая кровать с балдахином из серебристой ткани и резной столик темного дерева. Уютно, комфортно… если бы не одна деталь — в комнате отсутствовали окна. Свет давала стоящая на столике лампадка, причем свет необычный, пламя над керамической плошкой переливалась всеми оттенками изумруда.
— Есть кто? — позвал я.
Покачнулся балдахин, из-за него сначала показалась ножка, а потом и ее хозяйка целиком. Если бы меня заранее не предупредили, что Гундар держит в заточении барыню, я бы и так догадался, что передо мной предстала не простолюдинка. Она была высокой, чуть ли не с меня ростом. Но не здоровенной, а утонченной и грациозной. В принципе, Рани ей в этом не уступит, но поди разгляди эту красоту под мешковатой надутой юбкой. У этой же особы все прелести идеально подчеркивались. Корсет одновременно поднимал пышную грудь и подчерчивал осиную талию. Юбка хоть и была длинной, но облегала широкие бедра незнакомки в обтяжечку.
