Остальные достопримечательности барского дома на меня не произвели никакого впечатления. Ну подумаешь ванна из цельного черного камня, отполированного в зеркало. Я и в деревяной помоюсь, если вдруг приспичит. Гардероб тоже особого восторга у меня не вызвал. Это Рани, ничего кроме домотканого холста в жизни не носившей, от удивления минут пять нормально разговаривать не могла. Девушка ощупывала струящиеся и искрящиеся ткани и цокала языком от восторга. Женщины они во всех мирах женщинами и остаются. Покажи им яркую цацку они и сознание потеряют! Хотя я для себя приметил пару охотничьих костюмов из мягкой кожи, удобных и практичных. К ним комплектом и сапоги шли.
Утвари было много, барский дом был битком набит разными вещами. Но насколько они полезны или ликвидны, я понятия не имел.
Дед Микаль принес еще одну горсточку неприятный новостей. Вечером, когда мы собрались за столом, он начал свой неутешительный доклад:
— Значится так — зиму мы не переживем!
За столом собрался «Совет депутатов» в следующем составе: я, Рани, Лукорья и дед Микаль. И только я смог сдержаться и не запричитать о том, что мы все умрем.
— Дед, не сгущай краски, давай по существу и фактам. С чего мы это вдруг зиму не переживем? Я кладовку сегодня видел — там еды битком!
— Сравнил подвал доллена с запасами для вилан! У вас может тут склады и ломятся. А амбары у нас пустые! В прошлом годе урожай плохой был, да и крули постарались!
Второй раз за день я слышал о загадочных «крулях», что любят полопать за чуждой счет. Наверное какие-то местные вредители, на которых надо найти управу.
— А в этом году? С урожаем что?
— В этом не лучше, засуха. Кортут едва до пояса поднялся.
— До пояса… и что? — агрономом я тоже не был.
— А должен быть выше головы. Тогда и корневище большое будет, — пояснил дед.
— Мужики что говорят? Сколько соберем? — в этом вопросе я полностью полагался на мнение вилан.
— Мер три-четыреста. Не больше.
Я понятия не имел, насколько большая или наоборот маленькая была мера в этом мире. И выяснять это пока не хотел. Меня мучил другой вопрос.
— Мера корня сколько стоит? За сколько и где мы можем его продать?
В разговор, как более знающая, включилась Лукорья.
— По книгам выходит, что нам давали по четыре сола за одну меру.
Фууух, что-то мне сложнее и сложнее ориентироваться в этом мире. Ладно, переведем для себя в более понятном ключе — четыре рубля за пуд.
— И получается, что если мы продадим весь урожай этого года, то получим… — я призадумался, с цифрами у меня действительно сложные отношения.
— Тыщу шестьсот солов, — не зря я назначил Лукорью казначеем. Вон как лихо в голове целые тысячи слагает!
— А народ чем кормить зимой будем? — дед Микаль оказался настоящим депутатом, о народе-то как печется.
— Прокормим, не переживай. Полторы тысячи золотых значит, плюс-минус. А налогов за поместье сколько отсылаем в казну?
— Налогов? А я знаю? — развела руками Лукорья.
— Так выясни, в книге однозначно про это должно быть.
Старушка, беззвучно шевеля губами, начала перелистывать бухгалтерскую книгу. Мы же успешно прикончили мясной пирог. Что послужило ему начинкой, я уточнять не стал. Ящерка, наверное, но ящерка вкусная. Главное в голове ее образ не держать.
— Нашла! — обрадовалась Лукорья, — за год мы платим две тысячи солов.
— А зарабатываем тысячу шестьсот? Даже если народ без хлеба оставим? Интересная арифметика вырисовывается.
Людей не кормить я не могу. Кладовой доллена на такую толпу надолго не хватит. Но я кое-что вспомнил и в душе у меня загорелся робкий огонек надежды.
— У нас же еще монеты были! Мать, сколько насчитала?
— Семьсот двадцать с мелочью, — еще больше разочаровала меня Лукорья. Я так, как она, в голове числа складывать не мог. Но быстренько прикинул и понял, что все одно — маловато выходит. Не складывается у меня никак и с георгом рассчитаться. И в доле голодный бунт не получить.
— Хорошо, что-нибудь обязательно придумаем.
— Что уж тут придумаешь. Запасов нет, жара эта еще, засуха… — завел свою бурчальную пластинку Микаль.
— Засуха! — я хлопнул себя лбу, — а скажите, дорогие мои селяне, если мы сейчас поливать начнем…
— А как ты польешь? Ты поля-то видел? С ведрами не набегаешься!
— Зачем с ведрами…
Договорить я не успел.
— Не велено! — раздалось из-за двери, — доллен с друзьями трапезничает.
— Да отойди ты!
Слуге явно не удалось задержать незваного гостя. Дверь открылась, и я удивленно воскликнул, увидев, кто к нам пожаловал:
— Астрис⁈
— Не помешала? — девушка и не думала останавливаться. Она влетела в малый обеденный зал и уселась на свободное кресло.
— Да какой там не помешала, ты как мысли читаешь — нам нужна твоя помощь! — признался я.
— Мне бутылку красного! — Астрис отдала распоряжение застывшему в дверях слуге, потом повернулась к нам, — я знала, что ты увязнешь! Вилане частенько мнят себя великими правителями, считают, что доллен целый день валяется на кровати и ничего не делает. Но реальность такова — чтобы управлять долом, нужные неординарные мозги и навыки.
