В остальном же прогулка мне понравилась. Расстояние между стволами позволяло спокойно проезжать между ними на телегах. Опасного зверья тоже не было видно, по стволам и в ковре из листьев на земле сновали мелкие, но ярко раскрашенные ящерки. Дед сразу всех предупредил, что гоняться за ними и ловить ни в коем случае не стоит — среди них попадались и ядовитые виды.
Чем дальше в лес — тем быстрее наступает ночь. Смеркалось почти мгновенно, только что было светло и бах, как кто-то за рубильник дернул. К нашей удаче, до края Болот Отчаяния мы доехать успели.
— Стоооп! — зычно скомандовал Микаль, — вяжи улаков!
Если бы у нас не было проводника, я бы и сам догадался, что дальше дороги нет. Реликтовый лес резко сменился на чахлые, едва ли выше моего роста, покрытые лишайником деревца с отслаивающейся корой. Мы раздали мужикам заранее заготовленные шесты и оставили сторожить повозки пятерых пацанов. У двоих из них были дубинки, остальные обошлись тяпками.
Во главе нашей колоны пошел дед Микаль. И как пошел! Я-то думал, что он по кочковатому мху пойдет аккуратно, прощупывая шестом каждый шаг. А он попер, вышагивая как на параде, ориентируясь по одному ему понятным отметинам.
Я шагнул следом и почувствовал, как моя нога по щиколотку погрузилась в нечто мягкое и обволакивающее. А еще и сырое. Но идти было легко, мшистый покров стопу не засасывал и движения не замедлял. До поры до времени — один расслабившийся виланин перестал следовать за своими товарищами, сошел с проторенной тропы и ухнулся сразу по грудь! Хорошо, что у нас с собой были жерди, мужика вытащили вымазанного по пояс в черной дурно пахнущей жиже.
— С тропы не сходить! Идти след в след! — крикнул я, увидев черную шипастую спину, мелькнувшую в окошке воды, оставшейся на том месте, где провалился мужичок.
— Да, доллен! — дружно ответили вилане.
Мы прошли топкое место и вышли на остров из выветренного и размытого модой камня. Выходы породы крошились под ногами, оставляя после себя острые каменные щетки. Не дай бог по таким босиком пробежаться, весь запас лунных слез на лечение изведем. Остров порос кустарником, напоминающим можжевельник. Иголки у него были короткие, но очень жесткие. Дед о нем знал, поэтому все вилане были одеты в плотную одежду с длинными рукавами. Неизвестно какие твари тут обитали, но они пробили сквозь можжевеловые заросли тропинки, которыми мы и воспользовались. Но идти приходилось строго друг за другом, тропки были узкими.
Идущий впереди Микаль поднял руку.
— Стойте! Нашли первый!
Мы гуськом вышли на крохотную полянку. Посреди нее росло необычное растение, огромные мясистые листья которого стелились прямо по земле. И общего центра они росли «солнышком».
— Это — оно! Из серединки полезет, следите!
— Понятно. Первая пара — дежурите здесь, — распорядился я и два мужичка присели на краю поляны.
— Удачи вам, парни.
— Спасибо, доллен.
Я не стал их поправлять. Доллен, так доллен. Не так важно, как тебя называют. Важнее — как к тебе относятся. Мои подданные пока ко мне относились насторожено. Ну что ж, сегодняшнее приключение должно в корне поменять их мнение обо мне.
Полянки стали попадаться нам все чаще. На каждой мы оставляли по паре ребят и двигались дальше. В конце концов мы с дедом остались одни.
— А вот и наша остановка, — произнес я, выходя с тропинки на еще одну поляну, которую практически целиком заняло нужное нам растение. Я даже наступил на один из листов-лопухов. И он слегка дернулся!
— Не беспокой его. Полночь уже скоро, — день ткнул пальцем на небо.
Я поднял голову и невольно залюбовался здешней луной. Она была больше знакомой мне раза в два. Ее поверхность не была изрыта кратерами. Ровненькая, чистенькая с серебристым отблеском. Света она давала тоже больше родной земной. Теперь я понял, почему Микаль не распорядился взять с собой факелы — обратный путь по коварной трясине не должен был стать проблемой. Видимость была как в пасмурный день вечером.
Мы присели за можжевельником, дед Микаль сорвал с него тоненькую веточку и начал плести из нее фигурку. Чем занять себя, я не знал. Говорить дед запретил строго-настрого. По его словам, растение слышало звук.
Я думал, я дырки в Лиме-луне просверлю глазами. Сидеть пришлось около часа, за это время Микаль успел десять человечков накрутить.
— Глянь, — сказал он еле слышно, толкая меня в бок.
Я глянул. И поначалу ничего не увидел. Лопух как лежал, так и лежал… хотя, я вроде бы заметил, как затрепетали его листья. Из центра куста внезапно появилось свечение, мягкое, еле заметное. Оно сформировалось в светящий и быстро набухающий бутон.
— Началось, теперь главное не проморгать, — прошептал Микаль.
Бутон поднялся на добрых полтора метра над землей и раскрылся роскошной призрачной лилией! Лепестки ее были почти прозрачны и светились невероятно приятным для глаз розовым цветом.
— Давай! — хлопнул меня по спине старикан.
По его команде я сорвался с места, подбежал к лопуху и втянутыми вилами ткнул ему прямо в соцветие. И застыл, ожидая результата.
— Чего стоишь? Беги, дурень! — уже не скрываясь прокричал Михаль.
