Я приоткрыл корзинку еще раз. Ну точно — крыса крысой. Никакого отличия от тех, что на Земле водились. Вся живность в Белгази хоть немного, но отличалась от той, которая водилась в моем родном мире. А крыся-круль нет! Они была точной копией своих земных собратьев.
— Ее можно утопить, прямо так, в корзинке, — кровожадное предложение Рани никак не вязалось с ее ангельской внешностью.
— Топить, так топить. Нечего ей портить народное имущество, — мне от чего-то было жаль маленького круля. Но что с ним делать? Отпускать?
— Мне тоже их жалко. Они такие хорошенькие, пока не начинают грызть все подряд. Дед рассказывал, что как только они появились…
— Появились? То есть их раньше у вас не было?
— Нет, не было, — рассеяно ответила девушка, увидев, как сильно я разволновался.
Выяснилась одна интересная штука. Лет тридцать-сорок назад, ни в Элестии, ни по всему Боргосу знать не знали, кто такие крули. А потом они появились и заполонили собой весь остров. И у меня возникло подозрение, что явились они ровно оттуда, откуда и я. Крысы могли в реку свалиться или ее переплывать. Их в Белгази и затянуло!
— Рани, знакомься — это Крыс, — сам того не понимая, я дал крысенышу имя, — он родом оттуда, откуда и я.
— Из Самары⁈
— Дальше. Намного дальше. Слушай, а пойдем, прогуляемся?
— Наши на завтрак собираются…
— Ничего, позавтракаем позже.
Рани обрадовалась. В последнее время мы больше путешествовали с Астрой, а виланка засиделась в поместье. Душа девушки требовала своей порций приключений.
— Хочешь на Булате прокатиться? — я и сам скучал по стальному коню.
— Да! — девушка обрадовалась так, что чуть корзинку с крулем из рук не выронила.
На широкой спине Булата мы вдвоем разместились с удобством. Его седло изначально было рассчитано на двух наездников. И самое приятное — его не надо было седлать, упряжь на лухе болталась всегда.
— Мы едем не в ту сторону! — Рани старалась перекричать шум от копыт и ветер, — река там!
— Знаю, — ответил я, — я передумал его топить!
У девушки конечно же были вопросы. Но терпения Рани не занимать, она смогла с ними дотерпеть до конца поездки.
— Ты его хочешь живого в землю закопать? — накинулась она на меня с расспросами, едва мы остановились возле края леса, — или сжечь?
Сколько я сегодня нового-то о Рани узнал!
— Отпустить…
— Как отпустить⁈ Зачем я его ловила⁈ Чтобы отпускать⁈ — идея девушке пришлась не по вкусу.
Я спрыгнул с коня и подал Рани руку, помогая спуститься.
— Знаешь, я передумал его топить…
— Понимаю, это непросто. Надо было его проткнуть через прутья ножом…
— Как у вас там говорится — святая Лима, что с тобой не так? Это же единственное родное мне существо…
— Круль⁈
— Крыс! Знаю, не самое приятное существо в твоем мире. Да и в моем тоже. Но он один…
— Да их тысячи! По всему острову! — возразила мне девушка.
— Поэтому нестрашно, если мы отпустим одного, правда? Мы отвезли его далеко от поместья. Он не вернется…
— Вернется-вернется. Не к полю, так в дом. Эти гады всегда возвращаются!
Я открыл крышку и выпустил зверька к себе на ладонь. А тот, как знал, что я не желаю ему зла. Уселся и начал чистить себе мордочку лапками.
— Ну ты посмотри, разве он не милаха?
— Если ты не в состоянии с ним покончить, я помогу, — Рани нагнулась и нашла в траве булыжник.
Я взмахнул рукой и подкинул крысеныша. Он приземлился в кустарнике и бегать за ним было уже бессмысленно.
— Добрый ты, — вздохнула Рани, выбрасывая камень, — слишком добрый, когда-нибудь тебя это подведет.
— Тебя же не подвело. Был бы я недобрым, я не стал бы тебя спасать, — напомнил я девушке обстоятельства нашего с ней знакомства.
— Я про это и говорю — ты бросаешься помогать всем вокруг. Но забываешь о себе. Кто поможет тебе…
— Люди, мы научим их, что надо помогать друг другу и…
В дерево, возле которого я стол впилась стрела. Ее древко мелко вибрировало. А оперение было набрано из черных и красных щетинок.
— Ага, научим, — произнесла Рани, затравлено озираясь.
Стрелка искать долго не пришлось. Он сам вышел к нам, с луком в руках, тетива натянута, стрела смотрит мне в грудь. Мой доспех из чешуи морского дракона остался дома на вешалке. А вилы — на седле у Булата. Я уж было подумал, что в этом лесу и останусь, но вдруг стальной конь двинулся вперед, прикрывая меня телом.
— Прикажи ему остановиться, — потребовал лучник.
— Что за…
Голос! Точно не мужской! Так может говорить молоденький паренек… или женщина? Костюм у лучника был странный, будто его с ног до головы перемотали в грязные заношенные бинты. Такие же повязки скрывали и его лицо и искажали голос.
— Булат — стой! — я же сам попросил Обреченных прийти на встречу. И потом — если бы он, хотел, он бы меня спокойно пристрелил украдкой.
Конеящер послушно застыл.
— Все — мы готовы разговаривать, — я приготовился выслушать требования лесной бандитки. Я был уверен, что она потребует денег. Как минимум компенсацию за убитых нами товарищей-грабителей. И я готов был их ей дать. В обмен на кое-какие услуги и информацию.
Но к произошедшему в следующее мгновение, я готов не был. Вообще-то невозможно к такому быть готовым!
