– Нет. Это совсем не глупый вопрос. – Она вытерла губы. – На самом деле иногда танцую. Просто чтобы убедиться, что я все еще могу это делать. Не так, как я делала бы это на сцене, но да, иногда я надеваю пуанты и замираю в арабеске перед зеркалом. – Она слегка покраснела. – Не могу поверить, что призналась в этом.
– Я думаю, это просто замечательно. А что такое арабеск?
Она указала на фотографию в рамке, стоящую на книжной полке:
– Арабеск – это то, что я делаю на этой фотографии. Это одна из самых сложных поз, хотя выглядит простой. Я хочу сказать, ее непросто сделать правильно. Идеальный поворот… нога, поднятая вверх… расслабленный локоть… Невозможно найти двух людей, которые делали бы это одинаково, потому что тела у всех разные. – Покачав головой, она сказала: – Ну вот, я опять о своем. – Она закатила глаза. – Я фанат балета.
– Ваша страсть заразительна. Но то, что вы прекратили каждый день заниматься чем-то, не значит, что вы не можете испытывать любви к этому делу. Это внутри вас.
Она заколебалась.
– Вы хотите, чтобы… – Она покачала головой. – Не важно.
Мое сердце забилось сильнее. О чем, черт возьми, она хотела спросить меня? Мне необходимо было знать это.
– Скажите то, что собирались сказать.
Ее щеки покраснели.
– Хотите посмотреть видео, на котором я танцую?
Я испытал облегчение. Господи! На долю секунды яподумал, что она спросит меня, хочу ли я
– С огромным удовольствием.
– У меня есть диск с записью моего выступления. Я не смотрела это видео уже сто лет.
– Несите диск. Я умираю от желания увидеть это.
Она поднялась с дивана.
– Хорошо, сейчас принесу.
Она отправилась за диском, а я вытер вспотевшие ладони о джинсы.
Вскоре она вернулась, и я мог бы поклясться, что ее руки дрожали, когда она вставляла диск в DVD-плеер.
– Вы волнуетесь из-за того, что решили показать мне это?
Кэрис смущенно улыбнулась:
– Немного.
– Не стоит.
Она нажала кнопку «воспроизведение». Сначала камера была далеко, и было трудно различить Кэрис в толпе.
– Меня легко узнать. Я в черном, – сказала она, указывая на экран. – Это «Лебединое озеро».
– Черный лебедь. Я не видел этого балета, но знаю о нем достаточно, чтобы понять, что вы Черный лебедь.
– Вы, наверное, смотрели фильм с Натали Портман, – рассмеялась Кэрис.
– Да, действительно смотрел.
Я сидел как завороженный. Оркестровая музыка, освещение – это было сказочно.
Парень в обтягивающем трико высоко поднял Кэрис, а она с потрясающей гибкостью сделала шпагат в воздухе. После приземления она сделала восхитительно изящный оборот. Ее улыбка сияла уверенностью и гордостью, когда она поднялась на цыпочки и вскинула руки, словно потянулась к звездам. Она сама была звездой. И, глядя на все это, я еще острее осознал, что она потеряла. Это было не хобби. Это было призвание. И мое сердце пронзила боль, когда я подумал о том, что она лишилась всего этого.
Ее партнер, казалось, был на сцене лишь для того, чтобы подчеркнуть ее талант. Он водил ее по сцене, но все внимание было приковано к ней. А она просто сияла, когда танцевала одна. Без партнера, который вторгался в ее личное пространство, Кэрис летала по сцене, свободная, как птица. И безупречная.
– Я чувствую себя так, будто могу читать ваши эмоции, – сказал я ей. – Не только по выражению вашего лица, но и по вашим движениям.
– Это, пожалуй, самый большой комплимент, который вы могли мне сделать.
– Правда?
Она кивнула:
– Одна из моих преподавательниц говорила, что в этом заключается разница между хорошим танцов-щиком и великим танцовщиком. Она говорила, что наша цель не в том, чтобы красиво двигаться и развлекать публику, а в том, чтобы в танце передать наши эмоции. И тогда те же эмоции испытают люди, которые смотрят на нас. Так что я всегда старалась не забывать об этом.
– Это чертовски здорово. – Я посмотрел ей в глаза. – Правда.
Ее глаза увлажнились.
– Спасибо.
Впервые за долгое время я чувствовал, что готов расплакаться. И это не имело никакого отношения кмоему собственному дерьму. Какую потерю она пережила. Нет, весь мир пережил потерю, когда эта женщина перестала танцевать. Эмоции, захватившие меня, были слишком сильными. Пора было уходить, пока я не сделал или не сказал что-то, о чем потом пожалею. Я не хотел показаться грубым и уйти прежде, чем она выключит DVD. Но я поклялся себе, что уйду при первой возможности.
– Я потрясен вашим талантом, – сказал я, когда видео подошло к концу. – И еще раз спасибо, что поделились этим со мной.
– Пожалуйста.
Кэрис положила диск в коробку и какое-то время смотрела на нее, прежде чем закрыть.
– Думаю, мне пора возвращаться домой, – сказал я.
Она, похоже, удивилась.
– Э-э-э… хорошо. Да. Полагаю, что уже поздно.
– Да.
Мы стояли и смотрели друг на друга. В напряженной тишине прошло несколько секунд. Самым правильным мне казалось в этот момент поцеловать ее, хотя я и знал, что это будет ошибкой.
Кэрис потерла руки:
– Спасибо, что пришли.
