– Да. – Я рассмеялась. – Моя жизнь по большей части прямая противоположность вашей.
Он помолчал, глядя мне в глаза долгим взглядом.
– Вы говорите, наши жизни… наши жизни такие разные. Но у нас больше общего, чем вы думаете. Есть кое-что, чего я еще не рассказывал вам.
Я моргнула:
– Правда?
Он кивнул:
– Мы с вами очень близки. А вы даже не знаете почему.
Я поставила свой бокал на столик и чуть придвинулась к нему.
– Ну вот, вы пробудили во мне любопытство.
Дикон разлил остатки вина по нашим бокалам, а потом снова повернулся ко мне.
– Вы как-то сказали, что, когда перестали танцевать, почувствовали себя так, будто то будущее, которого вы ожидали, умерло. Я это очень хорошо понимаю… потому что моя карьера тоже оборвалась в результате несчастного случая.
У меня упало сердце.
– Правда?
– Я нечасто говорю об этом. Точнее, я вообще об этом никогда не говорю. Кажется, с тех пор как я переехал сюда, я рассказал обо всем лишь одному человеку.
Я немного подалась к нему:
– Что случилось, Дикон?
Я затаила дыхание.
Он замер, словно собираясь с силами, готовясь поведать мне о своем несчастье.
– Мой отец – Джед Мэтерс, главный тренер футбольной команды Миннеаполиса. А я был основным защитником в команде штата Айова, их главного соперника. О нас очень много писали в прессе.
Я наконец выдохнула.
– Вау. Вы играли в футбол?
– Я готовился к карьере в Национальной футбольной лиге. Но… все закончилось, когда я попал в аварию.
У меня заныло под ложечкой.
Он посмотрел на мою руку и продолжил:
– Я столкнулся со встречной машиной туманным вечером. Мне повезло, что я вообще остался жив, но нога была раздроблена, и моя карьера футболиста закончилась.
Я мучительно сопереживала ему.
– Мне очень жаль. Как давно это было?
– Чуть более девяти лет назад. Мне было двадцать, и я учился на втором курсе университета. Вся моя жизнь строилась вокруг спортивных ожиданий моего отца. С самого раннего возраста футбол был главным в моей жизни. – Он посмотрел куда-то вдаль. – После несчастного случая я больше не знал, кто я и что мне делать дальше.
Эти слова пронзили мое сердце. Услышать их из уст Дикона… это было совершенно нереально.
– Я всем сердцем понимаю вашу боль.
Он снова посмотрел мне в глаза:
– Я знаю. Именно поэтому я так неловко прервал наш веселый ужин, чтобы поделиться с вами.
– Я рада, что вы это сделали. Расскажите мне поподробнее, что случилось дальше.
Он с шумом выдохнул:
– Мой отец и я… наши отношения не пережили этого. Мы не знали, как нам общаться теперь, когда нас больше не связывал футбол. Долгое время я чувствовал себя совершенно бесполезным. Со временем мой младший брат заменил меня в глазах отца. Он стал его новой надеждой. И хотя Алекс так и не попал в НФЛ, на несколько лет отец сосредоточил все свои ожидания на нем, чтобы забыть, каким разочарованием стал для него я.
Мое сердце сжалось от боли.
– Это была не ваша вина.
Дикон нахмурился:
– На самом деле – моя. В ночь аварии я смотрел на навигатор, когда в меня врезалась машина. Да, был сильный туман, но я все равно виноват в том, что был недостаточно внимателен.
– Вы были один в машине?
– Нет. И это было хуже всего. – Он сглотнул. – В тот день со мной была моя девушка.
Я внутренне напряглась:
– Она пострадала?
Он заколебался. Я знала, что это пробуждает в нем болезненные воспоминания.
– Она не сильно пострадала, нет. Но… – Он замолчал. На мгновение мне показалось, что он хочет рассказать обо всем подробнее, но он просто сказал: – После этого наши отношения были уже не такими.
– А люди в другой машине не пострадали?
Он на секунду закрыл глаза.
– Нет.
Я кивнула, испытав облегчение.
– Простите, что задаю так много вопросов.
– Нет, мне полезно поговорить об этом. Обычно я держу все это в себе.
– Так что… что вы сделали, чтобы снова встать на ноги после этого?
– Ну, после травмы вы решили продолжить работать в балетной труппе. Вы не захотели покинуть тот мир, который так любили. Со мной все было наоборот. Я не хотел иметь ничего общего с футболом, если не мог играть сам. Общаться со своими друзьями-футболистами, с отцом и его командой… это ввергало меня в депрессию. Так что я перевелся в Калифорнийский университет, подальше ото всех, и всерьез занялся учебой.
– И вы больше так и не переезжали на Средний Запад?
– Нет. С тех пор я чувствовал себя чужим в семье. Я близок с мамой и бабушкой, но мне трудно общаться с отцом и братом. Я люблю их, но мои отношения со всеми резко изменились после несчастного случая.
– У вас один брат?
– Да. Алекс на два года моложе меня. А у вас есть братья или сестры?
– У меня тоже есть брат. – Я глубоко вздохнула, все еще переваривая то, что он мне рассказал. – Вау. Представить только, я думала, что не знаю никого, кто мог бы понять мою ситуацию. И все это время вы были прямо за стеной.
Он посмотрел мне в глаза:
– Сумасшествие, правда?
Было так хорошо поделиться всем этим.
