Я знавал и знаю сейчас немало представителей этого народа, но никто из них уже не способен на такое. Что характерно: всего лишь пару раз за весну видел в тайге эвенков, и никого из кетов. Похоже, что их крепко подкосило, а остатки забрались поглубже в тайгу. Может быть, контактируют со староверами, хорошо, если так. Скоро все разумные удалённые общины поймут, что сейчас им тем более нужен симбиоз, и первыми это осознают не эвенки, а староверы, их потенциал к выживанию я оцениваю очень высоко.
Поставленные вдоль берега избы обезлюдевшей деревни проплывали мимо. Большие были сёла Ворогово и Ярцево, крепкие, но это их не спасло.
В Ворогово живёт всего три семьи, которые давно начали задумываться о переезде в Подтёсово, а две недели назад вышли на связь с просьбой о помощи: баржа нужна, на которой они смогли бы доставить на новое место жительства своё добро. Брошенные и забытые, никому не нужные и лишённые возможности пополнения запасов, эти люди совсем отчаялись. Многие из енисейцев готовы жить на отшибе, но мало кто из них захочет стать настоящим отшельником.
В ответ на просьбу я прибыл к ним с конкретным деловым предложением от общины, способным побудить их остаться на месте, но уже с пользой для себя и общины. Внимательно меня выслушав, немного повеселевшие, вороговцы обещали подумать и дать ответ в ближайшее время. После чего мы отчалили, а главы семейств долго стояли у берегового откоса и смотрели вслед. После завершения миссии в Сыме нужно будет спуститься чуть ниже по реке и наведаться к ним, чтобы поставить точку.
Я не ошибся, с самого начала поняв, что теперь весь Енисей будет фрагментирован на зоны влияния. Неизвестно, что происходит на участке от Курейки до Дудинки, а участок реки от Бахты и до Бора остался за староверами, теперь их оттуда пушкой не вышибешь. Красивый посёлок Бор, расположившийся на стрелке напротив места впадения Подкаменной Тунгуски, как был бандитским, так и остался, — это ещё одна причина, побудившая последних жителей Ярцево и Ворогово уйти южней. Однако вороговцам мы гарантируем защиту, бандиты из Бора предупреждены, и ещё напомним. Да и оружия своим подкинем.
Здесь начинается подтёсовская зона интересов, наш сектор, который мы не отдадим никому. На юге он ограничен пригородами бывшего, можно сказать, Лесосибирска, где хозяйничают синяки. Этот промышленный город сгорел почти полностью. Енисейск тоже полыхал, но избирательно, точечно, после катастрофы вообще происходило много пожаров. Однако Лесосибирску огонь причинил разрушения поистине катастрофические. Полыхало так, что староста всерьёз готовился эвакуировать посёлок, и только трёхдневные проливные дожди смогли если не потушить, то хотя бы локализовать адский пожар грузовых терминалов, полных пиломатериала, лесных складов и деревоперерабатывающих заводов.
Если Енисейск мы с муками зачистили, то на освобождение от бешеных синяков уцелевших пригородов соседнего города сил у общины просто нет. Блокпост возле кое-как восстановленного моста стоит, но на большее подтёсовцы пока неспособны. Почему так часто полыхало? Староста уверен, что поджоги были рукотворные, люди сходили с ума и мстили неизвестно кому.
— Баки на берегу наблюдаешь!? — перекрикивая гудение мощного водомёта «каэски», с набором вписывающейся длинным виражом в подход к устью Сыма, я показал Мозолевскому вдаль, на серебристые топливные ёмкости среди низких деревьев. — В прошлый раз, когда я был там, в них ещё оставалась солярка, немного! Если дикие мародёры не подрезали, то на обратном пути можно будет пополниться! Катя, потише!
Он кивнул, придерживая накинутый на голову капюшон.
Мимо проплыли крытые шифером навесы для отдыха и скамейки со столами и автомобильная грунтовка, спускающаяся к реке. Здесь ярцевские семьи любили проводить выходные. Лихо Катя подошла, теперь придётся действовать осторожно, лафа кончилась. Фарватер незнакомый, отмели, плохо видимые в коричневатой воде Сыма, могут доставить неприятности. Да и железные утопленники не исключаются.
Я по борту прошел к открытому шкиперскому окну, наклонился:
— Лоцию приготовила? Хорошо. Давай, заходи в устье самым малым, а мы подстрахуем эхолот, у бортов с шестами постоим.
— Может, ты сам сядешь? — неуверенно спросила она, быстро кивнув на штурвал и сразу с тревогой посмотрев на меня.
— Я ничуть не больше твоего знаю, рули, прорвёмся.
КС-100 медленно пополз вперёд, входя в чуть туманное устье таёжной реки. Справа ещё целыми окнами издали смотрели на нас бревенчатые домишки крошечной деревеньки Кривляк, тоже брошенной. Как-то предупреждающе смотрели...
