Нос катера резал спокойную воду уже не коричневатого, а ржавого цвета, спеша на запад, туда, где в одеяле тайги собиралось устроиться на ночь оранжевое сибирское солнце. Стратосфера окрасилась не привычными для такого тихого вечера синими с отмывками цветами, а свинцово-серыми. Вот и закатные краски, льющиеся на Южно-Сибирскую низменность, сегодня не украшали небо переливами, а горели всполохами катастрофических пожаров невиданной мощи, всяческими катаклизмами, обещая опустить кусочек галактической катастрофы прямо сюда, на затихающую в конце дня реку. Звоночки… Пугали эти сигналы, пытающиеся убедить людей в том, что-то впереди ждёт плохое.
Проходил час за часом, мы с Екатериной периодически сменялись на штурвале и поэтому двигались вперед без пауз, больше не желая останавливаться на стоянку в малопригодных местах. В начавшихся уже сумерках с правого берега, на надпойменной террасе показалась смятая ледоходом допотопная «Казанка» с булями. Мотора не было, барахла тоже. Борт лодки был взломан, куски дюралюминия торчали наружу.
Грёбаный Крутояр…
— Остров нужен.
— Верно, командир! — подхватил мысль Мозолевский.
— Ха! Медведь на любой остров приплывёт, он и за лодкой махами может, — заметил многоопытный пацан.
— Господи, какой такой медведь? Мне кажется, мужчины, что медведей нам стоит бояться в последнюю очередь, — сказала Екатерина, и мы дружно закивали головами.
Обсуждения не было. Не принято у таёжников болтать языком насчёт неведомого.
А зря, так я думаю.
* * *
Миновали эвакуированное Майское, останавливаться в котором не стали. Все подобные посёлки после эвакуации похожи друг на друга, и для ночёвки не совсем подходят. Там кто угодно может неожиданно объявиться, ночью на фишке будет нервно.
Пригодный островок нашёлся быстро и вовремя, уже темнело. Мы с Катей подтянули и вытащили на берег бездельничающий «Бастер», завтра катеру предстоит самостоятельное плавание в авангарде. Справа поднимался чуть ли не двадцатиметровый обрыв серого цвета с зеленой шапкой соснового леса наверху. Очень красиво.
На острове кто-то уже останавливался, причём не так давно, после паводка. Были видны следы большого костра, рядом лежала охапка собранного, но не использованного плавника. На косе, ближе к мели, росли низкие кусты тальника, остальное её пространство было свободно и хорошо продувалось ветерком. Ночевать будем на борту, с вахтами, но стандартный групповой костерок в сторонке всё-таки решили развести.
За тасканием дров и розжигом огня незаметно опустились сумерки. Тревога не отпускала, разговоры не клеились. В ночной тишине со стороны близкого берега слышалось какое-то тихое бульканье и бормотание. Группа с полчаса посидела возле уютного костра, который дарил тепло, но не спокойствие, горящие сучья и коряги иногда постреливали, выбрасывая вверх стайки искр, дыма почти не было.
Наскоро поужинав, личный состав оперативной группы собрался отбиваться, но тут Сашка, как это с ним частенько бывает, вдруг озаботился, и в самый неподходящий момент задал непростой вопрос, заставший врасплох собравшихся у костра.
— Товарища старшие, а объясните молодому, зачем вообще люди впрягаются в анклавы и все наши движняки? Вон, одинокие избы на Енисее! Очень неплохо и сами живут, без всяких там экономических затей. Всё равно денег теперь нет, бери, что хочешь… Я, конечно, понимаю, что выгода есть, но честно не врублюсь: в чём именно?
— Ха-ароший вопрос… — крякнул Мозолевский. — На целую лекцию.
Глебова открыла было рот, но я попытался это дело пресечь.
— Не вовремя, как-нибудь в следующий раз, Саша, пора готовиться к отходу.
— Опять? Второй раз спрашиваю, и не вовремя! А когда будет вовремя? — пацан со злостью ткнул палкой в костёр, подняв вихрь искр. — Огонь горит, сидим спокойно, всё тихо. Чем не время?
— Ладно, — прогудел сидящий от него справа Михаил. — Палку брось. Ты и сам мог бы сообразить. Ценности всякие, конечно, теперь любой может прибрать, хотя в коллективе это делать проще и безопасней. Всё дело в перспективах.
— На общие собрания ходить нужно, — уколола спрашивающего Катя.
— Молод я ещё, — тут же попытался выкрутиться пацан.
— Ерунда, ты член коллектива, общины, так что смотри у меня. Давай без отстранений, а то в детсад спишу, — пригрозил я, посмотрев на часы. Спать людям пора, лучше не развозить, и объяснить быстро. — Ответь, Саша, кому сейчас принадлежит весь флот, стоящий в Подтёсовском затоне, а так же ремзавод, прочие сооружения порта, да и сам посёлок?
— Не знаю… Были владельцы, не интересовался, — пожал Александр плечами.
— Теперь можешь и не интересоваться, нет их уже. И всё, что мы имеем в Подтёсово или пригоним туда, отныне будет принадлежать нам.
— А если всё-таки владелец объявится? — неуверенно спросил мальчишка.
— Из гроба встанет? — посмотрел на него Мозолевский.
— Нет, давайте без приколов, и всё-таки?
— Как объявится, так и схлопнется, — отрезал я. — Представь, что неведомо откуда взявшиеся древние римляне в количестве трёх человек сейчас завалятся в город на Тибре и что-то там потребуют… Куда их поместят, как думаешь?
