Есть эподы, выражающие отношение к литературным противникам и свидетельствующие об участии Горация в литературной борьбе еще в начале творческого пути. Они написаны в резких тонах. В эподе 6, не называя своего противника, Гораций говорит, что готов защищаться от укусов собаки. Называя себя «другом пастухов», возможно, он имеет в виду Вергилия, если принять во внимание, что «Буколики» появились в 39 г., а эподы Гораций писал по 30 г., когда он был другом Вергилия и членом кружка Мецената. В эподе 10 противником Горация является Мевий, порицавший и Вергилия. Поэт шлет своему литературному врагу проклятия и пожелания гибели от кораблекрушения. Этот эпод является пародией на обычные стихи с пожеланием счастливого пути человеку, отправляющемуся в опасное путешествие. В других стихотворениях Гораций касается некоторых явлений общественной жизни. Эподами 5 и 17 он отвечает на постановление о запрещении колдовства. В резких тонах он нападает на отвратительную колдунью Канидию. Он не проходит мимо морального падения женщин (8, 12), критикует высокомерие выскочки из рабов, занявшего положение военного трибуна (4).
Прославление сельской жизни на лоне природы — любимой теме поэта — Гораций посвящает эпод 2. В этом стихотворении он использует пародию. Серьезность изложения всех прелестей деревни контрастирует с неожиданной концовкой — все это лишь лицемерные высказывания жадного ростовщика Альфия. Указанные ямбические стихотворения по своему содержанию близки к сатирам. В них Гораций нередко прибегает к приему, характерному для его сатир, — мысли автора высказывают лица, участвующие в диалоге или монологе.
Эподы, темой которых является призыв к наслаждению, как говорят некоторые исследователи, расчистили поэту путь к одам и явились прелюдией тех произведений, в которых он так искусно применял формы классической греческой лирики.
Гораций выпустил две книги сатир — первую около 35-34 гг. и вторую около 30 г. Самые ранние произведения Горация — сатиры первой книги. Они не были написаны для опубликования. Только около 35 г. Гораций объединил 10 стихотворений в одну книгу, посвятив ее Меценату. Имя Мецената есть в первом стихотворении, он выступает в середине — в 6-й сатире, последняя же сатира играет роль эпилога, где опять упоминается Меценат в окружении достойных его людей. Повседневные явления, незаметные факты служат материалом для бесед автора с читателями. Недаром же эти беседы он называет «ползающими на земле» (Поел. II, 1, 250). Беседы неизбежно предполагают диалог.
К концу республики стали выступать стоические проповедники, остроумно говорившие в форме диатриб о пороках своего времени. Диатриба — это обсуждение в легком, разговорном тоне одного философского, в большинстве случаев этического тезиса. Анекдоты, цитаты, сравнения, антитезы — наиболее употребительные приемы диатрибы. В сатирах Горация, написанных гекзаметром, диалог ведется с. воображаемым противником. Игра вопросов и ответов, риторические вопросы, сентенции, притчи, кажущееся отсутствие плана, отклонения, вставки напоминают импровизацию, создают впечатление безыскусственности. Элементы диатрибы проникают в сатиру, проза здесь перемежается с поэзией, язык собеседников индивидуализирован. Как свеообразный, оригинальный жанр, сатира оформляется в творчестве Луцилия, которого Гораций называет «изобретателем» сатиры. Гораций, живший в эпоху Августа, не мог выражать свое недовольство открыто и резко. Даже в самой острой своей сатире — 2-й, книги I — он далек от резкости Луцилия. Резкость Луцилия Гораций смягчает остроумием, остроумие и шутка переплетаются у него гармонически. Он не ненавидит, а поучает. Среди 10 стихотворений книги I две сатиры — 4-я и 10-я — занимают особое место: они написаны на литературные темы. Первая трактует о направленности сатиры, вторая — о требованиях к форме поэтического произведения. 10-я сатира начинается словами: «Да! Я, конечно, сказал, что стихи у Луцилия грубы». Это ответ почитателям Луцилия, сторонникам республики, враждебно настроенным к Октавиану. Называя себя последователем Луцилия, Гораций вместе с тем критикует его. Поэт нового времени, Гораций вырабатывает свои эстетические требования. Разницу между собой и Луцилием он объясняет именно новыми временами и, следовательно, иными задачами. Если бы Луцилий жил во времена Горация, он согласился бы с этими требованиями и сам бы их придерживался, говорит он. Сочувствуя Луцилию в его полемических приемах, заключающих насмешки, «полные соли», веселость, остроту, Гораций с горечью замечает, что теперь даже незначительная картина встречает недовольство.
