Ярослав неожиданно приезжает ко мне. Звонит в дверь, заходит ко мне в комнату. Сходил в туалет, вернулся. Я беспокоюсь, что сосед слышит, и думаю, что мне сосед, я взрослая и живу отдельно. Мы начинаем обниматься с Ярославом. Я сильно возбуждена, мне хорошо даже до проникновения. Я думаю, когда же он вставит свой член в меня, но он сильно возбуждает и без проникновения. Была музыка, фильм шёл. Я название дважды произнесла шёпотом. Был очень громкий звук. Я беспокоилась, что мешаю соседу. Тут нас что-то остановило. А за дверью начался кипиш: сосед ходил, его мамаша что-то роняла, шумела, хотя была ночь. И страсть Ярослава утихла. Я пытаюсь к нему прижаться, трогаю его член, но он был уже не совсем твёрдый. Я расстроилась. Боялась, что он больше не придёт ко мне. Ярослав снова у меня дома, смотрит фильм. Я легла спать на кровать к нему спиной, тут чувствую, что он тоже ложится, и своим телом ощущаю его тело, но лежу спиной к нему, боясь повернуться. Потом поворачиваюсь медленно. Он встаёт, идёт смотреть фильм. Мне грустно, я возбуждена, а он вот так уходит.
Я с толстым мальчиком светленьким. Мы вместе живём. Он стесняется, что он толстый, а я ему говорю:
– Главное – внутреннее, и я уже давно не обращаю внимания на поверхностную внешнюю оболочку.
Мы обнимаемся, я возбуждена, снимаю футболку. Мне нравится, как он трогает мою грудь, очень хочу, чтобы это произошло, я хочу секса. Он что-то медлит. Он внешне похож на Ярослава.
Собираюсь в обувную отнести много, пар четыре, обуви с различным ремонтом. На белых набойках болтается, на других строчка порвалась – надо прострочить. Я спрашиваю:
– Сколько это всё стоит?
– Двадцать рублей за строчку, а всё вместе получится четыре тысячи, – отвечает приёмщик старичок.
– Что-то дорого получается, – пытаюсь торговаться я. – Две тысячи я уже заплатила, а две тысячи могу заплатить при приёме, у меня нет просто больше.
Он пишет на листе бумаги «Обувь Нино» и кладёт мой диплом сверху. На листе ещё пишет «надеюсь, что придёт».
– Конечно, приду, диплом нужен, – отвечаю я, а про себя удивляюсь, что это он сомневается.
Хотя у меня была мысль плюнуть на обувь. Выгоднее новую купить, а то ещё две тысячи платить, итак, всё посчитано до копеечки.
Я встречаюсь с мамой и братом. Они хвастаются, что ходили в баню. Мне обидно. Я говорю:
– Вы жируете, а я копейки собираю и экономлю. И вообще я злая, что не могу более трёхсот тысяч в месяц зарабатывать и что у нас семья такая бедная.
И я злая на эту жену брата, суку, что смеет издеваться над ним. У неё есть квартира и всё, а она ещё вышла замуж за моего брата.
Я под стипом, чувствую состояние эйфории, как будто летаю, всё успеваю и делаю легко. Мне здорово, классно. Тут я уже трезвая понимаю, знаю и уверена, что стип – это вред для здоровья и плохо. Уже поздно и я знаю, что мама ждёт меня. Вижу, что вышла из квартиры и строго смотрит. Я не хочу идти домой, как будто сопротивляюсь ей и хочу сделать на зло. Да и гулять и стип употреблять тоже не хочу. Подруга хвастается, что у неё куча денег, и она пошла за стипом. Я хочу развести её пойти в косметический магазин, так как моя тушь и подводка для губ заканчиваются. Возможно, она мне их купит. Подруга говорит:
– Ладно, хорошо.
Я роюсь в коробке с карандашами – выбираю себе. Мне кажется, что подруга смотрит, как бы я дорогой не выбрала. Я сначала смотрела марки, но они не известные. Тогда я перестала смотреть – выбирала по цвету.
Иду от дома по одной улице, уже дошла до другой и перешла на противоположную сторону. Подошла к палатке с хлебом. Мне нужен особый хлеб. Я надламываю тот, который есть. Нет, он не устраивает. Я спрашиваю у продавца:
– Будет ли «особый» хлеб?
– Будет, но не знаю когда, – отвечает она.
Она, эта продавщица, как будто только приехала из-за границы, загорелая, модная.
Я в лагере или на природе. Обнаружила в доме тараканов. Мне кто-то сказал, чтобы их вывести, надо разбросать отравленных, уже полудохлых. Я где-то нашла тараканов, положила к себе в баночку. Примерно двадцать штук мне надо. Дальше, надо их отравить, чтобы они были полудохлые. Я знала, что машинное масло их убивает. Я нахожу флягу, набираю масло в рот и выпрыскиваю на тараканов. Сама отравилась и чуть не вырвала. Нашла ещё флягу с машинным маслом, залила ещё тараканов. Положила в банку сахар кусковой, он пропитался маслом. Там был парень, который мне нравился. Он подходит ко мне и хочет застрелить меня. Я спрашиваю:
– Что ты делаешь? Зачем?
– Ты меня не любишь, – говорит он.
– Что ты! Я люблю тебя и ты мне дорог, просто была занята, – говорю я и показываю банку с тараканами.
