Я в группе людей, среди них мой муж. Он говорит:
– Моя мама придёт и решит вопрос.
Я подумала, что он как ребёнок – мамой прикрывается.
Я с мужчиной. Мы обнимаемся. Я закрыла дверь на замок, у нас мало времени, чтобы заняться любовью.
Я пытаюсь уехать незаметно от семьи с мужем. Мне надо, чтобы его отец перечислил мне деньги. Я говорю об этом ему. Как будто я хочу их обмануть. Уехать навсегда, а им говорю, что с мужем. И вот я сижу на выступе в стене очень высоко, рядом со мной две девочки. Мне не очень удобно, потому что место маленькое из-за чемодана девочки. Я говорю:
– Ты можешь убрать чемодан выше?
– Нет, он туда не поместится, – отвечает она и прыгает не на землю. Приземляется на две большие коробки с четырьмя отсеками, там что-то мягкое.
Я прыгаю за ней, но приземляюсь на край ёмкости, они стоят две друг на друге. И он клонится вбок. И я, и девочка выпрыгиваем из этих контейнеров и приземляемся на Землю. Мне нравится прыгать, летать.
Я в какой-то новой квартире с мамой. Приехал брат от своей жены в гости к нам. Я обращаю внимание, что из моего шкафа выпали сумки и вещи. Я стала складывать обратно. Обнаруживаю несколько новых пар носков с этикеткой. Я говорю:
– О, здорово! У меня есть новые носки, оказывается.
– У тебя есть новые фотографии? – спрашивает у меня брат.
– Зачем тебе? – вмешивается мама.
Я изловчаюсь одной рукой взять ближайший фотоальбом и даю брату. Он ложится на диван и смотрит. Заходит разговор о тёте, маминой сестре.
– Она отрекается от своей сестры, потому что не верит в неё. А я верю в тебя, – говорит брат и смотрит мне в глаза любящим взглядом. Я смотрю с благодарностью на него.
Мама ходит и молчит, но я знаю, что она отреклась от своей сестры.
– Долго я хотела сказать, что это неправильно отрекаться от родственников, – говорю я с тем умыслом, чтобы дошло до мамы. – Потому что они не посторонние и не чужие люди. Это, как отрекаться от себя. Ведь часть тебя есть и в родственнике.
Я думаю про семью брата.
– В последнее время ты не жалуешься на конфликты. Может, наладились отношения? Выглядишь спокойным, – говорю громко в сторону брата.
Потом смотрю маме в глаза и чувствую, что ей неприятно это слышать.
– Я понимаю, что ты хотела бы получить в детстве любовь, внимание, заботу, уважение, но тебе не досталось.
Ты была старшей дочерью. Но сейчас ты можешь это дать сама себе, – обращаюсь я к маме. И она с благодарностью смотрит на меня – и мне хорошо.
Я заснула, но услышала сквозь беруши шёпот, пытаюсь их вытащить, одну достала, прислушалась, а другую не могу. С трудом тяну руку к уху, еле дотянула, она словно онемела. Дотянула, помогая другой рукой, достала. Было тихо сначала. Но потом за головой у окна опять слышу шёпот, но не могу повернуться, всё онемело и ощущение страха в ногах и теле не позволяет двинуться с места. Я силюсь открыть глаза. Еле приоткрываю и вижу два бесформенных пятна: девочки в бледно-розовом и сером тоне, как привидение повисли в воздухе в двух метрах от моей кровати… Потом у меня опять глаза закрываются. Я ощущаю страх и начинаю кричать, звать маму: «АААААААА, АААААААА».
Только это ААА у меня получается сначала тихо, потом всё громче и громче. И жуткое ощущение страха в ногах и теле не покидает меня. Я кричу: «ААААААААА».
Я же год назад поняла, что люблю чувствовать страх, вину, брошенность, отвержение, отречение.
В большом полуразваленном здании я и со мной много женщин и мужчин. Тут узнаём, что появился в здании маньяк-убийца, который всех убивает. Мне страшно. Я и небольшая группа спрятались в комнате. Проходит мимо меня женщина-психолог и говорит: «У тебя такое дыхание, со свистом в носу. Ты либо не хочешь, либо что-то мешает пережить ситуацию своего детства – поэтому всё так.»
Я забегаю в одну из комнат и прячусь в шкаф, но моё дыхание такое сильное, что дверь шкафа шевелится и я могу себя обнаружить. Выхожу. Все бегают от этого убийцы, а он говорит:
– Всё равно я вас всех настигну.
В комнате находятся главная женщина и мама. У меня есть игла, и я втыкаю ее в их сердце. Знаю, что они не умрут, но так я надеюсь избежать смерти.
У меня есть собака – далматинец. Она рядом с мамой. Я ложусь, зову собаку к себе, она ложиться на спину, и рядом ещё кот серый, тоже брюхом кверху лежит. Я кричу:
– Мама! Мама! Посмотри, сфотографируй нас быстрее!
Она где-то мешкает и не приходит. Тут я вижу, что в вентиляционное отверстие из дырочек выползает мышь.
– О, мышь! – я кричу. – Надо её поймать!
Она залезла на новогоднюю ёлку с игрушками. Я пытаюсь схватить её за хвостик – она пытается куснуть меня. Я понимаю, что она может быть заразная и ловить её надо в перчатках, причем за тело, а то хвостик может оторваться. Ещё я знаю, что ловить мышей кошка должна, но она куда-то исчезла и я её не вижу. Так стою я на табуретке возле ёлки и смотрю, как мышь по ней ползает.
Мы в магазине с мамой, там два отдела. В одном отделе мама выбрала колбу-термос, на ней написано слова секс разными шрифтами. В другом отделе на витрине стоят различные колбы с духами и эфирными маслами. Она даёт термос продавцу и говорит:
