Аркадий Семёнович был добродушный старик, около восьмидесяти лет. Среднего роста и плотного телосложения. Его лицо и большие глубоко посаженные голубые глаза выражали большой жизненный опыт, смирение и неизвестную тоску. Пять лет назад у него умерла жена, и он горько переживал утрату. Детей у них не было, и он всё своё время, энергию и любовь отдавал институту. Все любили его, как отца, он выполнял эту роль на протяжении сорока лет, возглавляя кафедру психологии НИИ мозга и сновидений.
– В следующий раз продолжим, уважаемые коллеги, – сказал Марк, как бы извиняясь, что его внезапно отвлекли, и он вынужден прервать интересное общение. Он положил свою большую ладонь на плечо Нино, заглянул в её лицо и покачал головой, как бы подтверждая сказанное ранее и благодаря её, что она включилась в беседу, скрылся в коридоре института.
Да, эксперимент с клонами провалился, так как этот искусственный разум не может чувствовать. А человек врёт сам себе скорее эмоционально, чтобы избежать боли, разочарования и самого основного – страха смерти. В это время цивилизацию охватывала всё больше и больше волна бездуховности и безнравственности. Ради денег и власти люди не гнушались никакими методами и способами. Лекарство, которое стирает память, давно запретили. Но ловкие умельцы смогли синтезировать препарат и продавали его как наркотик, под названием Стипам. Люди забывали своё прошлое и снова и снова совершали те же ошибки. Легко можно было совершать беззаконные и безнравственные поступки, а потом их стирать из памяти, без ущерба для совести и чувства вины. Люди превращались в биороботов.
А Нино постепенно погружалась в идею «Антифальшь».
«Что для меня фальшь? Подделка под оригинал, ошибка в музыке, не та нота, на фоне целого произведения? Человек – как музыкальное произведение, в нём столько же нот и тональностей. Произведение задумано создателем, написаны ноты. Исполнитель, воспроизводя творение, ошибается, нажимает, играет не ту ноту, получается неправильный звук, не соответствующий целому произведению – он фальшивит. Человек, как творение – одно целое. В определённые моменты жизни, одна из его частей реагирует, но реагирует не та нота, не та часть. Он ошибается, фальшивит. А как правильно должно быть? Каким его задумал создатель? То есть каждый индивид уже задуман природой.
А что во мне не то? Где я фальшивлю? Где? Не знаю. Фальшь – это лицемерие, двуличие. Но ведь у всех и у меня разные лица, разные части. Важно их осознавать, тогда искренними будут мир и все люди. Я не принимаю в себе двуличие, не могу принять. Мои части философ, психолог, бандитка, кокетка, мамочка, пацанка, осьминог, спасатель, ребёнок, мудрец, бездельница, бедняжка, модель, фотограф, экстрималка, поэт-романтик, революционер. Это всё я, наверное, ещё что-то есть. Так вот я не принимаю какие-то части в себе. Не принимаю и поэтому притягиваю людей с этими проблемами. А что я хочу? Может, я вообще сама не хочу ничего делать. Хочу бездельничать или работать в удовольствие, не напрягаясь? Вот парадокс, люди ищут друг друга, и не находят, или находят не тех, разочаровываются… Себя сначала найти надо, а потом уже и другого искать такого же. Мне многое не нравилось и в муже. Я его любила, я его хотела – это половое влечение».
Перед входом в резервацию расщепления Нино задумалась на мгновение, ещё раз прогнала в мыслях интересующие вопросы. Она намеревалась сегодня встретиться с «несчастной девочкой – бедняжкой». После развода она явно ощущала её присутствие и влияние. Понятно, что нужно время, чтобы пережить утрату, и она имела право грустить. Но во всём должен быть баланс, а Нино казалось, что баланса нет и «несчастная девочка» зашкаливает. А может так и надо. Она зашла в комнату восемьдесят восемь, устроилась в «удобном кресле», надела «умную маску», подумала о «несчастной девочке» и представила её. Через мгновение перед ней материализовалась девочка. Она сидела на кровати, было ей примерно лет четырнадцать, она была очень худая и бледная. Она сидела, свесив ноги с кровати, и на ней была белая ночная рубашка. Она была полна грусти, уныния, печали, убожества, бедности и несчастья. Девочка подняла голову и посмотрела большими грустными глазами на Нино. Попробовала выдавить улыбку и от этого её лицо стало ещё более несчастным и унылым. Она кивнула головой, приветствуя Нино. Сердце Нино наполнилось жалостью и отвращением к этой убогой. Потом отвращение сменилось принятием. Ведь – это была она, вернее, её часть.
– Почему ты такая несчастная и бедная? – спросила Нино.
– Я болею, у меня месячные начались.
– Всегда что ли?
– Я болею, как у меня начались месячные, как я стала женщиной, – ответила бедняжка тихим голоском.
– Ты не хочешь быть женщиной?
– Не знаю, нет, наверное.
– Почему? Потому что мама не любит женщин? – предположила Нино.
– Да. Она же всегда говорит: «Терпеть не могу бабьё».
– Ну, мало ли что она говорит. Слушать её не всегда полезно.
– Я знаю, но ничего не могу поделать, – грустно сказала бедняжка.
– У меня доверчивость-недоверие – крайние варианты.
