«Здравствуйте, Нино, устраивайтесь удобно в кресле», – появилась надпись на стене. Нино села, спинка стала медленно опускаться в полулежащее положение. Нино ощутила еле заметное примагничивание подголовника и пульсометра на запястьях. К ней опустилась маска и также нежно примагнитилась к её лицу. Нино было немного страшно, хотя всё это уже было. Но была подготовка. В воздухе материализовался «мудрец».
– Привет, мудрец.
– Здравствуй, – мудрец уверенно улыбался, нежно глядя на Нино.
– Мне страшно.
– А мне нет. Для меня это игра, – сказал он и описал круг тростью.
– Я чувствую еле заметные, слабые покалывания в моём теле.
– Это запустился процесс вакцинации. Через иголочки сейчас вливается жидкость, и ты скоро заснёшь. Только это будет необычный сон.
– Ну да, я ведь люблю спать и видеть сны.
– Приятных сновидений, Нино.
– Да, и тебе.
Нино засыпала, погружаясь в мягкую нирвану. О, кайф. Мудрец растворился в воздухе.
Я ощущаю своё дыхание: вдох, выдох, вдох, выдох, мои веки тяжелеют, и я погружаюсь в глубокий сон. Вокруг темно и ничего не понятно. Постепенно я привыкаю к темноте и, вглядываясь, вижу себя. Я не то что бы вижу себя, я вижу девушку и уверена, что это я. Я начинаю. Включаюсь в процесс обучения сотрудников. Мне это нравится. Мы на какой-то квартире, у меня есть стип курительный. Там у меня нет времени покурить, то ли что-то ещё, в общем, я вспоминаю о нём, что он у меня есть, но я его не курю. Я наряжаюсь на праздник или приём, думаю, что надеть: или платье, или брюки белые.
– Если ты надеваешь белые брюки со стрингами, значит, хочешь, чтобы тебя трахнули, – говорит мне неизвестный женский голос.
Мне всё равно, хотя я бы не против. Потом слышу спиной разговор. «Начинай работу через шестнадцать дней, твоя зарплата вырастет на тридцать пять тысяч рублей», – говорила женщина, видимо, начальница другой девушке. Но так как и я начала эту работу, я додумываю, что и у меня увеличится зарплата. Это очень неожиданно, приятно и радостно.
Я на занятиях. Понимаю уже в конце учёбы или работы, что нет моих вещей: пуховика, пальто и сапог. Я ищу в раздевалках. Там, там, нигде не вижу среди чужой одежды. Всплывает в памяти, что я видела, как какая-то женщина несла в охапке мою одежду. Уже кончились занятия, а я так ничего и не нахожу. Даже телефон с сумкой не обнаруживаю. Пытаюсь успеть на электричку, поднимаюсь на второй этаж, и тут мимо меня с шумом проезжает состав и обрызгивает меня водой с ног до головы. Я вспоминаю, что вроде бы раздевалась в другом корпусе-домике. Узнаю у вахтёров, но они говорят, там закрыто уже. Я вспоминаю и двух женщин, которые там преподают, но не помню, как раздевалась и шла по улице в другое здание без одежды. Я захожу в помещение за своими вещами. Какая-то женщина что-то говорит, показывает на рептилию на полу. Я смотрю на неё. Варан, «улыбаясь», ползет ко мне, и я даю ему руку. Он беззубым ртом прикусывает мою ладонь в перчатке, мы играем. Обращаю своё внимание, он полосатый, яркий, и мои перчатки полосатые, яркие, только разной расцветки.
Я в лагере. У меня больше всех денег, и у меня можно попросить взаймы. Одна девочка показывает мне расчёты. Там есть суммы для меня. Я ей сдаю всё свои деньги. А она мне суммы для меня не отдаёт, я думаю почему? Внутренне возмущаюсь, чувствую себя обманутой и не говорю об этом. Она исчезает. Я знаю, что она придёт и отдаст мне.
Опять лагерь или школа. Дверь. Я её открываю снаружи. А из-под двери пальцы вылазят. Ребёнок просовывает пальцы. Жутко. Я в школе. Школа как пионерский лагерь. Я взрослая. Моюсь в душе. У меня в аквариуме плавают ядовитые змеи, живёт игуана, причем не одна. Я хочу отдать змею и одну игуану в школу. Игуана, что покрупнее, в школу.
– А змею. Как вы её возьмёте? – спрашиваю я.
– Выльем вместе с водой, – говорят мне.
Я с мужем, и чувствую недоверие к нему. Он едет на дачу, а я задаю ему вопросы, подозреваю, мне кажется, он мне изменяет. Друг детства звонит, я говорю ему что-то, а рядом со мной кипишь – мужские, женские голоса.
– Я не вовремя позвонил. Мне всё ясно, – говорит он.
И всё, мне кажется, он обиделся. Я знаю, что приеду, поселюсь рядом с ним, увижу его и поговорю. Хочу позвонить ему – не решаюсь.
Потом дедушкина квартира. Я приехала туда с маленьким мальчиком. Переоделась. Открыла свою комнату. А в большой комнате стулья стоят не так. Стоят два вместе, дивана нет, так как я его убрала в маленькую комнату. Я обратила внимание на ковёр, он как будто болтается на полу, ногой можно было поправить его. А на ковре ещё дорожка. Тут в квартире у дедушки куча народу, две женщины, всё суетятся, я немного терплю, потом говорю:
– Всё! Хочу тишины, все разговоры вне дома.
В гости пришёл мужчина в возрасте, мы вместе с дедом обедаем за столом.
– Приходи ко мне в гости, – предлагает мужчина мне. – Ты насколько приехала?
– Ненадолго, – ответила я и пообещала. – Завтра приду к вам в гости.
